Чтение онлайн

— Это уже перебор! Ты что, Мирон, совсем обалдел? Берега потерял? Это недостойно Великого князя, держать его здесь! Достаточно взять честное слово, что он не станет бежать. Ты должен был поселить его в своих покоях, дать лучшего врача, раз взял его в плен и так сильно ранил!

— Да, Мирон. Это ты перегнул палку, — прошипел Полянский, с ненавистью стрельнув глазами в княжича, — Даже для вас, Бероевых, «честь» — не последнее слово. А ты запер Великого Князя, как зверя или вора, в темнице! И пытаешь его? Это не останется без последствий! Я уж прослежу!

Юноша засмеялся и миролюбиво поднял руки:

— Сдаюсь, сдаюсь… Но, вы неправы. Во-первых, я и пальцем его не трогал. Он таким мне уже на поле брани достался… А во-вторых…

— Это правда? — невежливо перебил княжича Полянский, обращаясь к второму пленнику, — Если не ошибаюсь, Перовский-старший? Ближник Родиона Васильевича?

— Не ошибаетесь, — ответил тот с достоинством, — К вашим услугам, князь… Да, здесь этот не соврал. Великий князь был ранен в бою с Пчёлами, хитростью его ошеломили… И с тех пор он не приходил в себя.

— … А во-вторых, — недовольно поморщился Мирон, — Взять клятву я с него бы не смог никак. Ведь он же не приходит в себя! И, кстати, здесь довольно неплохо. Мой жрец посещает больного каждый день, проводит обтирания и пытается привести в чувство… Пока безуспешно. Здесь тепло, сухо. Кормят два раза в день. И, главное — убежать отсюда не получится.

Корзун обратился напрямую к Перовскому:

— Воевода, не желаете ли стать моим гостем? Я распоряжусь, вам выделят отдельную комнату на нашем этаже.

Тот покачал головой:

— Я буду рядом с князем. Пока он здесь — и я здесь.

Корзун возмущенно повернулся к Бероеву:

— Мирон, прекрати глупить! Распорядись перенести Великого князя в наши покои!

Тот покачал головой и ответил, медленно выделяя слова:

— Это мой пленник, и он в моей полной власти. И я решил, что здесь ему и быть. Придёт в сознание — даст клятву, тогда и посмотрим. А пока что у него есть лучший телохранитель — воевода Перовский… Ладно, давайте вернёмся на пир.

Через несколько минут свет факелов и шаги растворились в полной тишине подвала. Перовский сполз с кресла, сжал зубы и переместился к своему сюзерену и поправил одеяло:

— Эх, княже…

Мосторг — объединение поселений метро, расположенных на нескольких свободных от Мути станциях и перегонах бывшего метрополитена. Собственное название — Московский Торговый Метрополитен, или просто "МосТорг". За отдельную плату перевозят товары и людей с юга на запад Москвы по нескольким сохранившимся линиям Метро. Территория МосТорга — единственное нейтральное место, где можно купить любой товар. Мосторг ревностно следит за нейтралитетом своих владений и гарантирует всем неприкосновенность на своей территории. Любой свободный человек может жить в Мосторге. И здесь находится даже представительство Альянса, с которым конфликтуют практически все остальные государства. МосТорг имеет собственную наёмную армию, составленную в основном из Вольных. Будучи главным транспортным узлом бывшей Москвы, однако, отказывается перевозить армии других государств через своё метро. (Энциклопедия Ядерной Эры. Издание 3-е, дополненное. Святоч, 38-й год Я.Э., типография Патриархии СПД).

— Осторожно, двери закрываются. Следующая остановка — Крысятник, станция «Нижний город».

Поезд тронулся, газовые лампы мигнули пару раз белым ярким пламенем. Я вцепился в поручень, придерживая носилки с Трубадуром. С другой стороны их держал Март, а Крюк с Вороной сидели чуть дальше, перекрывая подход к нашему углу вагона. Анастасия присела у носилок, то и дело обтирая пот со лба жреца.

— Да не волнуйтесь вы так! — усмехнулся стоявший неподалёку от нас сержант Мосторга, — Марфа своё дело знает туго. Не первый раз от паутины осорка человека спасает. Завтра ваш жрец будет уже польку плясать. Если, конечно, раньше умел.

За стеклом потрёпанного вагона была сплошная темнота. Она прерывалась лишь тогда, когда мотовагоны притормаживали у очередного перрона, чтобы забрать новую порцию пассажиров.

Иногда перрон был хорошо освещён такими же газовыми лампами белого цвета, что и в нашем поезде. Но чаще бывшие станции и перегоны были погружены во тьму, лишь изредка рассекаемую светом белого газового фонаря.

Баррикадная, к примеру, вообще не отличалась особо от довоенного времени, разве что прямо посередине станции стояло множество деревянных контейнеров с широкими запертыми дверьми. На каждой двери был собственный номер, а ниже — символ одной из четырёх Мастей и фамилия владельца.

— Арендаторы, — пояснил на мой немой вопрос Кержак, — Удобно им так. Занёс товар с очередным поездом или караваном — и хранится себе здесь. Охрана круглосуточная, условия здесь хорошие, воды нет и температура всегда одинаковая поддерживается.

Да и люди, что встретились нам на Баррикадной, выглядели под стать станции: ухоженные, хотя и в очень старой одежде. Бритые, хотя и не совсем чисто. Стриженые, но явно не парикмахером. Многие из них носили повязки разных цветов с неряшливо отпечатанными поверх белой материи пиками, бубнами, червами и трефами.

Да и жили они в собственных комнатах-купе, которые изготовили из десятков вагонов, стоявших друг за другом на левом, неиспользуемом перегоне. Мы успели прогуляться аж до Пушкинской, и вагоны эти всё не заканчивались и не заканчивались. На ночь нас как раз и разместили в одном из таких вагонов, с кривовато прикрученными буквами “МОТЕЛЬ” на борту, так что мы смогли впервые за много дней наконец-то искупаться и привести себя в порядок.

В каждом вагоне — 4 отдельных комнаты, с отдельным входом через сдвижные двери. В каждом таком купе — стандартный набор мебели. Две двухэтажные кровати, по две тумбочки у каждой, газовый камин и одна газовая лампа под потолком. Топливо, как я заметил, поступало к каждому устройству из собственного небольшого баллона примерно на литр объемом. Искупаться нас повели, правда, в отдельный блок, который находился почему-то в служебном тоннеле.

В соседнем вагоне — ресторан, в лучших традициях РЖД.

— Ну и цены здесь! — сглотнул слюну хозяйственный Крюк, знакомясь с меню.

Для удобства, каждое блюдо было тщательно нарисовано, и под каждым рисунком были нарисованы жетоны, которые требовалось заплатить за него. Жетон Мосторга, металлический кругляш размером с рубль, стоил ровно одну жевелку.

— Курица с картошкой аж 15 жевелок! Сок томатный — 10! Нет, я пожалуй только хлеб и воду закажу. Всего-то 3 жевелки на брата! — ошарашенно вторил ему Март.

— Девушка, а комплексный обед у вас имеется? — спросила у официантки Ворона.

Она как-то посмурела:

— Да, имеется. Но он только для жителей станции.

— А разве мы, как клиенты Мосторга, не имеем прав на такое же питание?

Девушка оглянулась на старшего официанта, который стоял за стойкой бара и прислушивался к нашему разговору. Перехватив мой взгляд, он долго играл со мной в гляделки. Затем, подозвал к себе официантку что-то ей шепнул. Та фыркнула, подняла со стойки другое меню и снова подошла к нам: