Чтение онлайн

— Истории, международной политике, философии, музыке, а также тонкостям изысканных видов спорта: гольфу, скачкам, верховой охоте… — со свойственной ему педантичностью отчеканил мажордом.

— Философии? — с искренним недоумением переспросил юноша.

Вальтер учтиво кивнул:

— В кулуарах высшего света это воистину излюбленная тема для дискуссий. Никто не требует от вас писать научные трактаты, однако вы обязаны хотя бы в общих чертах улавливать нить разговора. К примеру, вы должны кристально ясно осознавать, что у истоков прагматизма стояли Консисо, Маред и Паттерсон, а вовсе не великий император Рассел. Или что знаменитый постулат «человек рождается свободным» принадлежит перу Лурми.

— Львиная доля новоиспеченных толстосумов, лишь переступив порог элитарных салонов, неизбежно садится в лужу именно на этом поприще. Они имеют скверную привычку приписывать любые незнакомые цитаты и философские доктрины авторству императора Рассела.

От этих нравоучений голова у Клейна разболелась еще сильнее. Выдавив из себя вымученную улыбку, он произнес:

— Будем откровенны, мой график нынче не блещет загруженностью. За вычетом послеобеденного сна да визитов в храм, время в моем распоряжении есть. Ставьте уроки на любой удобный час.

…………

В полумраке безмолвной комнаты со стола плавно взмыл конверт. Невидимые пальцы сноровисто вскрыли печать, вытряхнув из нутра сложенный лист бумаги.

Рядом из пустоты соткался изящный силуэт Шарон, увенчанный миниатюрной шляпкой. Перехватив послание, девушка с пугающей сосредоточенностью пробежалась глазами по строчкам.

Не теряя ни секунды, она набросала ответ. Сноровисто обустроив алтарь и подготовив ритуал, Шарон приступила к призыву гонца Шерлока Мориарти.

Разумеется, не позабыв водрузить на стол столь необходимую золотую монету.

Едва стихло эхо заклинания, как язычок пламени на свече хищно вздулся, наливаясь мертвенной, леденящей прозеленью.

Прямо из огня вынырнул до одури знакомый, жуткий силуэт Рейнетт Тинекер, небрежно удерживающей за волосы четыре златовласые, красноглазые головы, и предстал перед «Мстительным духом».

Взгляд Шарон внезапно застыл. На её вечно бесстрастном, подобном фарфоровой маске куклы лице вдруг отразилась целая буря немыслимых, кричащих эмоций.

На одних инстинктах она ошарашенно выпалила:

— Наставница!

— Вы ведь… разве вы не…

В превосходно освещенном кабинете особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд.

Вдоль стен выстроились ровные ряды книжных стеллажей, таящие в себе внушительную коллекцию фолиантов. Окинув комнату взглядом, можно было грешным делом подумать, что оказался в настоящей частной библиотеке.

Клейн, вальяжно устроившись в кресле с высокой спинкой, просматривал свежую утреннюю прессу. Юноша с удовлетворением подметил, что на самых видных полосах и «Тассок Таймс», и «Баклунд Дейли» появилось броское объявление: выставлялись на продажу десять процентов акций «Баклундской компании педальных повозок».

«А мистер Стентон и впрямь работает с завидной скоростью. Всего пара дней, а финансовая проверка и оценка капитала уже благополучно завершены…» — только-только сыщик мысленно восхитился хваткой детектива, как его духовная интуиция едва уловимо дрогнула.

Молниеносно активировав духовное зрение, он узрел, как прямо из пустоты выныривает госпожа посланница Рейнетт Тинекер. В руке она всё так же небрежно удерживала за волосы свои четыре златовласые, красноглазые головы, и в зубах одной из них был намертво зажат конверт.

«Должно быть, ответ от мисс Шарон…» — пронеслось в голове Клейна. Протянув руку за депешей, он учтиво, едва заметно кивнул:

— Спасибо.

Произнося это, юноша на чистых инстинктах скосил глаза в сторону закрытых дверей кабинета — ведь по ту сторону сейчас нес вахту его личный камердинер Ричардсон.

Сноровисто вскрыв конверт и развернув послание, Клейн бегло пробежался глазами по строчкам. Интуиция его не подвела — весточка действительно прилетела от Шарон. Девушка лаконично сообщала, что на данный момент приобретать «Флакон с биологическим токсином» не намерена. Впрочем, если эта диковинка так и останется пылиться у него в закромах, спустя какое-то время она, возможно, обдумает сделку.

«Финансы поют романсы? Или же она отчаянно копит монеты на нечто куда более важное?» — Клейн слегка поразмыслил над этим и нутром почуял, что истина кроется именно во втором варианте. Как-никак, полубог Затвен вряд ли стал бы вечно торчать в столице. Выходит, Шарон и Марич худо-бедно вырвались из-под гнета ищеек Школы Розы. А уж с их незаурядными талантами и спецификой Последовательностей сколотить солидный капитал в относительно спокойной обстановке — пара пустяков. Ко всему прочему, они, судя по всему, держали в ежовых рукавицах теневой рынок оружия при баре «Храбрец», выступая негласными покровителями Иэна. Одна лишь эта ниточка сулила поистине баснословные барыши.

Витая в этих раздумьях, Клейн поднял голову и вдруг с удивлением обнаружил, что госпожа посланница так и не испарилась. Все восемь рубиновых глаз на её четырех головах немигающе, в упор сверлили его взглядом.

Юноша инстинктивно вздрогнул, грешным делом подумав, что жуткая вестница решила выбить из него должок. Деликатно прочистив горло, он произнес:

— Ответного послания не будет.

— И да… первую часть долга я непременно погашу до конца этой недели.

Четыре головы Рейнетт Тинекер поочередно разомкнули губы:

— Не… — Спеши… — Процентов… — Нет…

«А госпожа посланница, оказывается, весьма снисходительна…» — только Клейн успел с облегчением выдохнуть, как гротескный силуэт Рейнетт Тинекер растаял прямо в воздухе, бесследно вернувшись в самые недра духовного мира.

Предав письмо очищающему пламени, сыщик позволил себе полчаса безмятежного отдыха. Затем, приблизившись к дверям, он велел Ричардсону закладывать экипаж.

До начала послеобеденного урока философии юноша твердо вознамерился нанести визит в храм.

Дорога выдалась на редкость спокойной. Успев сделать лишь пару глотков черного чая, Клейн вскоре уже вышагивал по брусчатке площади перед собором Святого Самуила.

Вдоволь налюбовавшись кружащими в небе белоснежными голубями и впитав даруемое ими чувство первозданного покоя, он уверенно переступил порог храма. Миновав высокие арки, юноша вошел в главный молитвенный зал и опустился на первую попавшуюся свободную скамью. Ричардсон, в точности как и в прошлый раз, устроился чуть позади и по диагонали, бережно прижимая к груди цилиндр и трость своего господина.