Красный священник
Шрифт:
Удостоверившись в стабильности своего состояния и вдоволь переведя дух, Клейн без промедлений зашагал в самые недра таинственного измерения над серой мглой, направляясь к той самой сияющей, подобной пути в небеса лестнице.
Как он и предвидел, к ней добавилась еще одна ступень, спрессованная из кристально чистого света.
На сей раз сыщик был железобетонно уверен: опираясь на эти шесть монументальных, словно высеченных для исполинов ступеней, он наконец-то сможет взобраться на клубящуюся в вышине свинцовую тучу.
Один шаг, второй, третий… Преодолев подъем, он оттолкнулся и, совершив прыжок, мягко приземлился прямо на облако, сотканное из серого тумана.
Его взору предстали ослепительные, запятнанные легкой иссиня-черной скверной световые врата. Они состояли из мириад громоздящихся друг на друга сияющих сфер, и каждая такая сфера, если присмотреться, являла собой сплетенный клубок извивающихся червей — прозрачных и полупрозрачных.
Это была в точности та самая картина, что Клейн уже лицезрел сквозь призму зрения «Победителя» Энзо. Вот только сейчас очертания казались невыносимо зыбкими и размытыми, словно некая незримая пелена наглухо перекрывала ему обзор.
Вдобавок, прямо над световым порталом сверху свисали тончайшие, черные как смоль нити, на которых один за другим покоились почти невидимые, прозрачные «коконы».
Эти «коконы» мерно покачивались на незримом ветру, и внутри каждого томилась человеческая душа: темнокожие, азиаты, европейцы. Кто-то щеголял в джинсах, кто-то намертво сжимал в руке мобильный телефон; одни носили кричаще-яркие наряды, другие могли похвастать безупречно красивыми чертами лица. Все они источали искру жизни, вот только их глаза были плотно, непробудно сомкнуты.
Взгляд Клейна мгновенно остекленел. На какую-то долю секунды ему почудилось, будто он вновь очутился на Земле, затерявшись в пестрой, многонациональной уличной толпе.
А затем он подметил, что три таких «кокона» уже разорваны. Их пустые, выпотрошенные оболочки сиротливо колыхались на сквозняке.
Запрокинув голову, Клейн застыл в абсолютном безмолвии. Юноша неотрывно, с ледяным спокойствием созерцал всю эту грандиозную, непостижимую картину.