Чтение онлайн

«Титулы… Шут, что не принадлежит этой эпохе?» — мысленно, с едкой иронией фыркнул Клейн. Вслух же, сохранив на губах мягкую улыбку, он ответил:

— «Коммерсант из залива Диси, Дуэйн Дантес». Этого будет более чем достаточно.

Вальтер коротко кивнул и перешел к следующему пункту:

— Опираясь на ваши прежние указания, я немедля займусь организацией уроков светского этикета. Особый упор сделаем на танцевальное мастерство. Я лично подыщу и приглашу для вас высококлассного наставника.

Пролистав немало журналов, Клейн прекрасно знал, что в тех кругах, куда он вознамерился проникнуть, балы и приемы — дело самое обыденное. А потому совет мажордома Вальтера ничуть не застал его врасплох. Юноша лишь сдержанно кивнул:

— Хорошо.

Сказав это, он повернул голову к своему личному камердинеру Ричардсону и велел:

— Приготовь экипаж. Я отправляюсь в собор Святого Самуила.

Клейн кристально ясно помнил свою главную цель: виртуозно отыграть роль истового прихожанина Богини Вечной Ночи, навести мосты с местным духовенством и тем самым нащупать лазейку за Врата Чаниса. А потому он твердо решил при каждом удобном случае наведываться в храм с молитвами, дабы продемонстрировать свою непоколебимую искренность и как следует примелькаться священникам.

— Слушаюсь, сэр, — почтительно отозвался Ричардсон.

Вскоре облаченный в сюртук и водрузивший на голову цилиндр Клейн уже поднимался в салон арендованной роскошной четырехколесной кареты. Неспешно потягивая черный чай с лимоном, он меланхолично созерцал проплывающие за окном пейзажи.

К слову, в самом экипаже имелся миниатюрный бар. Заботливый мажордом Вальтер загодя укомплектовал его крепким алкоголем вроде джина и винтерлендского дистиллята, а также целой россыпью благородных интисских красных и белых вин.

Вот только Клейн отнюдь не питал страсти к выпивке. Будучи Потусторонним, он на дух не переносил пьянящее чувство потери контроля над собственным разумом — слишком уж это походило на первые звоночки безумия и срыва. А потому, прикрывшись благовидным предлогом, что перед визитом в храм пить не подобает, он поручил Ричардсону заварить в дорогу чайник отборного «Маркиза».

— Будь моя воля, я бы с куда большим удовольствием выпил стаканчик сладкого чая со льдом. В нем кроется истинный вкус юга, — с легкой полуулыбкой, полушутя бросил Клейн своему камердинеру.

— В следующий раз я непременно его подготовлю, — незамедлительно отозвался Ричардсон.

Клейн с улыбкой покачал головой:

— О нет, не стоит. Это не слишком подобает джентльмену.

— Вот когда мы наведем мосты с соседями, я устрою званый ужин в истинных традициях залива Деси. Вот тогда-то мы и подадим сладкий чай со льдом. Хе-хе, готов биться об заклад, их детишки будут просто в восторге.

Ричардсон, осознав, что неверно истолковал слова хозяина, слегка стушевался и торопливо пролепетал:

— Я обязательно запомню, сэр.

Путь от особняка номер сто шестьдесят по улице Бёклунд до собора Святого Самуила на Песфилл-стрит занимал от силы минут двадцать неспешным шагом. Не требуй его статус поддержания солидного фасада и не будь карета с кучером уже наняты, Клейн с превеликим удовольствием прогулялся бы пешком, дабы растрясти плотный завтрак и размять кости.

Вскоре экипаж затормозил у самой кромки соборной площади. Опираясь на инкрустированную золотом трость, Клейн спустился на брусчатку и на пару минут застыл на месте, с легкой меланхолией созерцая кружащихся в небе белоснежных голубей.

Переступив порог храма и оказавшись в главном молитвенном зале, юноша передал шляпу и трость Ричардсону. Выбрав пустующее место поближе к центральному проходу, он опустился на скамью, низко склонил голову, сцепил пальцы в замок и погрузился в глубокую, благоговейную молитву.

Камердинер устроился чуть позади и сбоку. Аккуратно пристроив хозяйские вещи, он бросил робкий взгляд на Священную эмблему тьмы над алтарем и тоже послушно смежил веки.

В этой умиротворяющей, дышащей первозданным покоем атмосфере Клейн физически ощутил, как его духовность начинает едва заметно, мягко рассеиваться в пространстве. Впрочем, этот феномен ничуть его не удивил: каждый прихожанин, возносящий здесь мольбы, неосознанно отдавал толику своей энергии. Капля за каплей, эти пропитанные искренней верой крохи духовности сливались в единый, монолитный поток, питая монументальные печати Врат Чаниса глубоко под землей.

Одному богу известно, сколько минуло времени, как его духовная интуиция резанула легким, едва уловимым звоночком. Клейн незаметно приоткрыл глаза, бросив вороватый взгляд куда-то по диагонали вперед.

Там застыл старец, облаченный в глухую черную сутану священнослужителя. Его редкие волосы отливали морозной сединой, а кожа на лице была настолько бледной, что он походил на восставшего из могилы мертвеца.

Даже издали от него так и разило леденящей, пробирающей до костей стужей. Его абсолютно бесстрастная, деревянная физиономия каким-то мистическим, пугающим образом сливалась с царящим в молитвенном зале густым полумраком.

«Внутренний Страж…» — Клейну хватило лишь мимолетного, скользящего взора, чтобы безошибочно вынести вердикт. Юноша тут же вновь смежил веки, продолжив мнимую молитву, однако в его памяти уже намертво отпечатались приметы незнакомца:

Массивный нос, тусклые серо-голубые глаза, дряблая, обвисшая кожа и гладко выбритое лицо без малейшего намека на усы или бороду.

Старец в черном одеянии тем временем тоже опустился на скамью, с головой уйдя в истовые мольбы Богине. Во всем исполинском зале лишь сквозь несколько узких отверстий под самыми сводами передней стены пробивались лучи кристально чистого света. Уподобляясь мерцающим в ночи звездам, они смягчали окружающий мрак, наполняя его торжественной, неземной святостью.

Секунды неумолимо складывались в минуты, и вскоре интуиция Клейна вновь подала легкий сигнал.

Осторожно приоткрыв глаза, он увидел, как тот самый Внутренний Страж в черной сутане поднялся со своего места и бесшумно скользнул в боковой коридор.

«Сдается мне, этот проход ведет во внутренние покои храма… Выходит, Внутренние Стражи безвылазно обитают прямо в соборе? У них нет ни родни, ни семей, ни собственных углов? Впрочем, учитывая их полумертвое состояние, это совершенно неудивительно. Да и то, что надзиратели Врат Чаниса находятся под круглосуточным колпаком у епископов — мера вполне логичная… А значит, мне кровь из носу необходимо завести крепкую дружбу с верхушкой собора Святого Самуила, дабы получить вольную на посещение их закрытых территорий…» — Клейн благоразумно не стал больше пялиться в ту сторону. Прикрыв глаза, он принялся скрупулезно, деталь за деталью, выстраивать в уме свой грядущий план.

Выждав еще какое-то время, юноша неспешно поднялся на ноги. С преисполненным достоинства видом он прошествовал к алтарю, замер перед ящиком для пожертвований и, выудив из бумажника полновесные пятьдесят фунтов наличными, с показательным благоговением опустил купюры в щель.

Подобная щедрость мгновенно приковала к нему взгляды дежурных епископа и пасторов. Их взоры заметно потеплели, а благообразный лик незнакомца намертво отпечатался в памяти священнослужителей.

Блестяще отыграв свою партию, Клейн учтиво, едва заметно кивнул клирикам и круто развернулся. Размеренно чеканя шаг по центральному нефу, он направился к выходу, а Ричардсон, бережно сжимая в руках хозяйские цилиндр и трость, неотступной тенью следовал за ним.