Чтение онлайн

Кровать была застелена, но смята, как будто кто-то на ней лежал.

Я потрогал эти складки, потрогал также край раковины, как бы подтверждая её отсутствие, а потом, кивнув себе, вернулся к двери, уверенный, что у меня неправильный номер, что я вышел не на том этаже.

Я покачал головой нет, попытался прокрутить расписание Джулии в голове, и снова получил шесть часов. Именно в это время она приходила домой каждое воскресенье, поскольку она солгала старшему официанту, что религиозна. Из тех религиозных, кто любит чаевые с бранча, верно? Кажется, он так сказал. Всё из-за шоу, которое ей нравилось.

Я вдохнул, выдохнул.

— Тебе следовало быть здесь, — сказал я ей и, всё ещё качая головой нет, прошёл через комнату, чтобы положить свои файлы и наброски на столик на двоих.

И тогда я это увидел.

Копию квитанции о снятии средств с её сберегательного счёта. Датированную субботним утром. Когда банк был открыт всего четыре скудных часа, причём на другом конце города.

Но она туда поехала.

И теперь её здесь нет.

Я хотел смеяться, хотел плакать. Тайминг, вот и всё. Скоро я собирался осыпать её деньгами, уважением, славой. Она инвестировала в наше будущее, хотел сказать я ей. Она просто этого не знала. Она обеспечивала продолжение науки.

Я не знал, что делать.

Ждать до её обеденной смены завтра, сесть за один из её столиков? Поймать её на перерыве во время призрачной автобусной экскурсии, начать всё сначала?

Я открыл окно, говоря себе, что это чтобы изучить город, но я прочитал достаточно исследований, чтобы знать: это либо реакция на ощущение клаустрофобии — открытие окна расширило бы диапазон моих возможностей, или, по крайней мере, заставило бы меня так почувствовать, — либо результат того, как моя культура меня запрограммировала: романтические жесты вбиты в нас. Гниющий внизу город должен был быть эпическим, огромной машиной, которую я никогда не смогу остановить, мои проблемы — лишь мельчайшими шестерёнками.

Это то, что делаешь в такие моменты. Смотришь в даль. Жалеешь себя.

И наконец видишь себя в отражении.

Только на этот раз я был не один.

На кровати позади меня, сидя ко мне спиной, была —

— Джулс! — сказал я, разворачиваясь, и потом нащупал позади себя стену, столик, частицу настоящего мира, за которую можно было держаться: у Джулии были светлые волосы. Это не было правилом ресторана, но могло бы быть.

У женщины, сидевшей на моей кровати, волосы стекали по спине, словно чернила в воде, словно вороньи перья, такие чёрные, что почти возвращались к синему. И достаточно длинные, чтобы я мог потерять в них руку.

Я покачал головой нет, нет.

— Ты мёртва, — сказал я ей.

Я разговаривал с Мэри.

Да, это её настоящее имя.

Я не искал информацию о ней все эти годы, потому что знал — это будет литания учреждений, сеансов, которые должны были её «исправить», всё более и более отчаянных попыток наконец, пожалуйста, остаться одной. Я не искал её, потому что в дополнение к тому, чем она была отягощена ещё до встречи со мной, теперь она ещё стала и посмешищем.

Я не искал её, нет, но, разыскивая остальных мёртвых для своего исследования, мои поисковые запросы всё же нашли её — она покончила с собой в мотельном номере на полстраны отсюда. Устав бежать от того, что её преследовало.

Личные демоны, сказал бы я в начале своей карьеры.

Когда у меня была карьера.

Я попытался сделать шаг, добраться до коридора, но мышцы ноги, казалось, восстали.

— Ты мёртвая! — снова сказал я, никому.

Я схватил свои бумаги, прижал их к себе и наконец, поддерживая постоянный контакт с кухонной стойкой, сумел протащиться и доскользить до двери.

За миг до того, как я прикрыл дверь, свет погас.

Я бежал, сжимая бумаги.

Скатываясь по лестнице по две-три ступени за раз, я перекладывал наброски и файлы, чтобы поддерживать контакт с перилами, и вспомнил того джентльмена, которого встретил, спускаясь по лестнице в ночь призрачной автобусной экскурсии, в ночь, когда познакомился с Джулией. Как его рука просто скользила вдоль перил, но никогда их не касалась.

Потому что он не мог.

Поставил ли он себя там, чтобы стать свидетелем? Был ли он чем-то вроде разведчика, с той стороны, как-то загонявшего меня в тот призрачный автобус? Хотели ли они, чтобы я встретил Джулию?

Я упал на последнем пролёте, собрался с силами, выскочил в вестибюль, полностью ожидая, что там не найдётся свободного места — он будет забит мёртвыми, готовыми принять меня своим тихим, терпеливым образом. Унести меня к своему богу или пировать тем, что осталось от моего рассудка.

Вестибюль был пуст.

Я собрался с силами как мог, успел подхватить падающий набросок. Это был шестнадцатый.

Я изначально отбросил его как неполный, слишком неясный, чтобы включать в набор данных.

Теперь я увидел его таким, каким он был: тот же лысеющий мужчина, только лишённый черт, каким-то образом. Ни глаз, ни рта.

Но намерение, как-то. Мрачное намерение.

Я отбросил рисунок, повернулся к стойке регистрации.

Клерк, ещё наполовину спящий, изучал меня. Похоже, пытался вписать меня в свой нарратив этой ночи.

— Моя жена, — сказал я ему, складывая свои бумаги на стойку, силясь не дать им рассыпаться лавиной, в которую они так и норовили превратиться.

— Ваша жена, — повторил он мне в ответ, моя подсказка действительно закончить этот вопрос.

— Она... она оставила записку? — спросил я, изо всех сил стараясь контролировать свой голос.

— О, да, да, — сказал он, сужая глаза и отводя взгляд. Взгляд игрока в покер. Взгляд стрелка.

Я потянулся, схватил его за грудь рубашки и притянул к себе, так что наши лица оказались достаточно близко, чтобы я мог почувствовать вкус застарелого сна в его дыхании.

— Я могу сказать менеджеру, что вы спали на работе, знаете, — сказал я ему, стараясь как мог прошипеть это.

— Нет номеров для регистрации, чувак, — сказал он, разрывая мою хватку, на мгновение принимая тон, который я ассоциировал с музыкальными клипами, с «гангста». Это была его крутая персона, которая обычно не требовалась ему на работе.

Однако эта ночь была не обычной.

— Нет номеров? — сказал я, паника теперь вползала в мой голос целиком.

— Ваша жена, чувак, она — она знала, что мы всегда держим один в запасе, как-то так. Я подумал — а, какого чёрта, верно? Эндрю Джексон говорит с весом истории...

— Она в Комнате Элвиса?

— Элвис в здании? — сказал он, улыбка скрутилась с правой стороны его рта, его глаза в шутку метнулись к вестибюлю позади меня, в поисках Элвиса.

— Она в том последнем номере? — спросил я.

— С чёткими инструкциями...

— В каком, — сказал я ему.

Когда он просто продолжил тот же взгляд, я медленно, как будто демонстрируя это, вытащил кошелёк и начал выкладывать деньги Джулии, двадцатку за двадцаткой. «Джексон за Джексоном», для него. Это делало всё только хуже.