Чтение онлайн

В этот момент из-за моей спины, из темноты, донесся низкий, предупреждающий рык. Негромкий, но такой глубокий, что его вибрация прошла по половицам. Хозяин вздрогнул и непроизвольно отшатнулся, впервые глянув за порог. Туда, где в свете фонарей, как древний страж, высилась темная громада грифона. Его глаза, отраженные светом из таверны, горели двумя узкими золотыми щелями.

— И зверюгу невоспитанную тоже! Понаехали чужаки! Никакого прохода нет! — окончательно разозлился хозяин.

Снова это слово. Чужак.

Покрывшая внутренности глыба льда дала трещину под напором бьющихся из самого нутра ярости и ненависти.

Ублюдок!

Я была в шаге от того, чтобы накинуться на этого неотесанного северянина и расцарапать его отвратительное лицо ногтями. Но тут мой взгляд зацепился за золотое кольцо на пальце демона.

Времени на сомнения не было. Золото сработает лучше нападения. Даже если внутри все клокотало от бешенства.

Стащив украшение, я всучила его хозяину.

— Это плата за комнату. И еще отправь посыльного принести трав: красную крапиву, желоблен, чавницу и белянь.

Хозяин подбросил и поймал кольцо, будто проверяя его вес. Жадный блеск в его маленьких глазах на мгновение пересилил злость. Золото было не просто настоящим, оно было очень качественным, тонкой работы, с едва заметным темным узором, вьющимся по внутренней стороне.

«Плата за комнату» — это было явным преуменьшением. За такое кольцо можно было купить половину его таверны вместе с долгами.

Взгляд хозяина метнулся от меня к демону, потом к темному силуэту за дверью. Расчетливость боролась со страхом и жадностью. Но я уже с отвращением заметила этот грязный алчный огонь, разгоравшийся в его глазах.

— Я приму это, как плату за комнату. Но чтобы принести трав, заплати еще. Идти вам все равно некуда.

Эти гребаные северяне!

В который раз за сегодня внутри что-то с треском надломилось и взревело из самой глубины чрева, из той первобытной ямы, где копошатся страх и ярость. Он заполнил меня целиком, вытеснив мысли, выжег остатки стыда и сомнений.

— Ты хоть знаешь, кто лежит у тебя на пороге, проклятая ты челядь? Ты хоть знаешь, что будет с тобой и твоей жалкой пивнушкой, если мой муж умрет здесь? От тебя не останется даже пепла! Твоя мерзкая туша пойдет на корм монстрам в Пучинах!

Все обитатели таверны замолчали, и мой голос наполненный, властью, силой и яростью, звучал оглушительно громко. Хозяин побледнел и с усилием сглотнул слюну. Его маленькие глазки забегали.

— Я... я не... — он забормотал, отступая. — Я просто…

— Травы, — отрезала я, не давая ему договорить. — Красная крапива, желоблен, чавница и белянь. Немедленно! И кипяток. И чистая комната. И чтобы никто не смел подходить к двери.

Хозяин лихорадочно кивнул несколько раз, и почти побежал вглубь дома, крича что-то сдавленным голосом кухарке и слуге.

Дальше дела пошли удивительно гладко. Демона перетащили в комнату, мне принесли все необходимое меньше чем за четверть часа и даже позаботились о еде, но о том, чтобы расслабиться не могло быть и речи.

Битва с холодом выиграна. Теперь сражаться предстояло с самой смертью.

Я вымачивала марли в приготовленном мной целебном настое, обмывала раны, поила демона отваром, размышляя: «Зачем?»

Я сделала достаточно. Я не бросила его на краю верной погибели. Так зачем же теперь я отчаянно пыталась вырвать его из лап смерти?

Ответа на вопрос не было. А у меня было слишком мало сил, чтобы его искать.

Его раны заживали быстро. Не как у людей. Будто демоническая сила внутри него, ослабевшая от потери крови, теперь, получив ничтожную передышку, принялась яростно латать полученный урон. Он боролся. Но на это все еще требовалось время.

Ночь сменилась днем, день — ночью. Я просыпалась от собственного кашля или от его прерывистого дыхания, нащупывала в полутьме чашку с отваром, приподнимала его горячую, тяжелую голову и вливала в рот лекарство. Потом снова — темнота.

«Вот и хорошо, — подумала я, уже не в силах держать глаза открытыми, нащупывая под повязкой начавшую рубцеваться кожу. — Живи»

И, наконец, тьма поглотила меня окончательно.

Я медленно открыла глаза. Сначала в поле зрения попал потолок — низкие, темные балки, затянутые паутиной, которой не было в замке Ванрейсов. Потом — согревающее тепло очага, смешанное с запахом старых досок, травяных настоев и... чем-то незнакомым: обволакивающая, почти бархатистая сладость, которая упиралась в дымную горечь. Инжир, амбра и смолистое дерево.

И тогда я ощутила пристальный взгляд, который словно оставлял ожог меж лопаток.

Я повернула голову, щека зашуршала по грубому полотну наволочки, и увидела его.

Он лежал так близко, что я кожей чувствовала тепло его тела и ритм дыхания — медленный, глубокий, тяжелый. Иссиня-чёрные волосы падали на лоб тяжёлыми, мокрыми прядями, будто он только что вышел из ванной. И глаза...

Высшие…

Они были серыми. Не цветом дождя или стали. Цветом пепла после пожара.

Он смотрел на меня, не мигая, и весь его облик, вся его неподвижность кричали не о той грубой, подчиняющей силе, которая была мне хорошо известна. Нет. От него исходило гнетущее, плотное, вытесняющее звук поле тишины. И хотелось не бежать от него прочь, а затаить дыхание, чтобы не стать тем, на что это молчание обрушится первым.

Его губы изогнулись в опасной усмешке, словно он дождался моего полного пробуждения, моей оценки.

— А вы, северяне, и правда смелые. Ни одна эйра в столице не посмела бы затащить меня в свою постель. Еще и уснуть в ней. Будучи одетой.

Слова повисли в спёртом воздухе комнаты. Они были обёрнуты в шёлк насмешки, но внутри звенела сталь. Угроза? Провокация? Испытание?

Я медленно поднялась. Глухая и тупая усталость последних дней никуда не делать. У меня не было сил играть с этим демоном — вероятно даже, верховным демоном — в его игры.

— Я не северянка.

Будто не желая выпускать меня из поля зрения он поднялся следом, ни на миг не отрывая взгляд от моего лица.

— Тогда ты очередная бедняжка попавшая в грубые лапы северных мужланов?