Чтение онлайн

Я вздрогнула, как от удара хлыстом. Воздух перехватило. В ушах зазвенело.

Не Провидица. Не даже Раакель.

Эйра Ванрейс.

Он швырнул мне прямо в лицо этот ненавистный титул.

— Вам лучше внимательнее следить за своим питомцем. Нельзя позволять дикой псине шляться, где ей вздумается.

Бросив эти слова, словно спичку в сухую траву, он вскочил в седло. Его грифон, будто чувствуя сдерживаемую ярость седока, стремительно раскинул крылья, поднимая вихрь снежной пыли, и взлетел без обычного разбега, почти вертикально, демонстрируя грубую, нечеловеческую мощь.

Мы с Эльсштайтом остались смотреть ему вслед. Снежная пыль оседала на ресницах, на плечах, и тишина после рева крыльев и его слов была оглушительной.

— Как вы и говорили, — прозвучал голос, наполненный усмешкой. Он повернулся ко мне, и в его фиалковых глазах теперь горело глухое удовлетворение новым открытием. Он увидел трещину. — Если сунуть руки в жернова, так и без рук можно остаться.

Проигнорировав его слова, я вставила ногу в стремя и села на спину грифона. Пальцы нервно схватили поводья.

Глумился надо мной? Он? Почти предатель?

Я рванула поводья, и грифон, взметнув снежную пыль, бросился в небо.

Смешно.

Он не видел. Не понимал.

Приступ Джаркейна не отступил — он кипел в его жилах, отравляя разум. Вот почему он так себя вел.

Да. Именно так. Причина была в этом.

Однако та искра тревоги, что он высек своим «Эйра Ванрейс», уже тлела в груди, и ветер отчаяния раздувал ее, не давая погаснуть, выжигая внутренности.

Грифон подо мной еще не набравший высоту, неустойчиво вильнул, заставив мир перед глазами качнуться, и мне пришлось до хруста натянуть поводья, возвращая равновесие. И в этот миг, оторвав взгляд от его холки, я увидела.

Его гордый силуэт застыл над горизонтом, озаряемый северным солнцем, будто он был сошедшим с небес Высшим. У меня внутри все упало, а затем сжалось в ледяной ком. И я бессмысленно, отчаянно вонзила шпоры в бока зверя, заставляя его рвануться вперед с хриплым клекотом.

Несмотря ни на что. Несмотря на его холодность. Он все еще ждал меня.

Я могла цепляться лишь за это. Лишь этот крючок сдерживал во мне плотину, готовую прорваться черной, густой тревогой. Потому что если в кровавой войне с прошлым, жертвой стало наше будущее с Джарйеном, то… Лети все в пасть к монстрам… Она того не стоила.

***

Наши грифоны замерли над расколотой снежной равниной. Бескрайние белые просторы были изранены уродливыми черно-багряными разломами — болезнью Пучин. Из них поднимался не слышимый ухом низкочастотный гул, заставлявший вибрировать лёгкие и сжиматься сердце. Воздух обжигал не только морозом, но и чужеродной, густой магией, отдающей гнилостной сладостью разложения.

Я была в Пучине лишь раз.

Но даже моего опыта было достаточно, чтобы понять — дело дрянь.

Эйр Эльсштайт пришпорил своего грифона и подлетел к нам с Джаркейном. На меня он даже не посмотрел.

— Властелин, я прикажу разместить гарнизон. Маги будут удерживать щит, пока не придет подкрепление с других крепостей.

Но Джаркейн, казалось, даже не услышал своего генерала. Его задумчивый, наполненный хищным интересом взгляд скользил по корявым краям разломов.

— Почему они здесь? — бросил он вопрос в воздух, не обращаясь ни к кому конкретно.

Эльсштайт обернулся ко мне, удерживая своего порывистого грифона. В его глазах промелькнуло — признание.

Я говорила, что будут разломы. И вот мы здесь.

Но следом за этим мимолетным чувством пришло другое — угроза.

— Ваша Провидица, должно быть, поведает нам эту тайну? — его слова обратились в меч у моего горла.

Все взгляды — магов, генерала, командоров, даже суровых северных вояк — сосредоточились на мне. Давление этого молчаливого ожидания было тяжелее горного льда. Я чувствовала, как под ним трещит та самая хрупкая скорлупа контроля, которую я нарастила за эти годы и едва удерживала последние дни.

Потому что ответа у меня не было. Опять.

— Не перекладывай на нее свою работу, генерал, — отрезал Джаркейн, щурясь и вглядываясь во что-то внизу. — Это дурной тон.

Эльсштайт шумно выдохнул, словно едва сдерживал подступающую ярость.

— Моя работа — защищать границы, Властелин. А для этого нужны чёткие данные. Не намёки и не…

— Твоя работа — видеть то, что перед твоим носом, — Джаркейн перебил его, наконец повернув голову. В его взгляде было только убийственное раздражение. Он смотрел на Эльсштайта так, будто тот был не генералом, а туповатым рекрутом, забывшим, как застегнуть портупею. — Десять лет мы следили за Пучиной. Теперь внезапно, — он сделал театральную паузу, и это слово прозвучало с такой язвительной иронией, что у Эльсштайта напряженно дернулся уголок рта, — … разломы оказались далеко на Севере. Вам действительно нужно, чтобы моя Провидица разжевала вам факты и положила в рот?

Генерал стиснул зубы, бросил что-то отрывистое, наверное, защищаясь, но я его уже не слышала. Зов ткани времен окатил меня волной, влез в живот, выкручивая внутренности, тошнота подступила к горлу, и…

Исчез снег, исчезли грифоны и демоны. Осталось только ощущение разрыва.

Существо, которое я надеялась не увидеть больше никогда в жизни, встало перед моим внутренним взором.

Бесформенная черная туша, покрытая глубокими трещинами, из которых сочилась вязкая жижа разломов. Два серповидных черных клинка растущие вместо головы. Исходящее от него безысходное отчаяние.

Ткач Разломов.

Эта тварь была больше той, с которой мы встретились в Пучине, и действовала все с той же беспощадной методичностью. Пучина не сдерживала ткача. Он был её порождением, её инструментом и раной одновременно. Он мог перемещаться где угодно, потому что его дорогой была сама пустота между мирами. И теперь путь его лежал в самое сердце Севера.

С тихим хлопком вернулся вой ветра и поднявшаяся метель. И взгляды. Но уже другие. В них больше не было прошлого испытующего нетерпения. Был страх. Было ожидание приговора.

Сглотнув вкус пепла во рту, я повернулась к Джаркейну.

Он был единственным, кто продолжил безразлично скользить по поломанному узору разломов.

— Ты знал о нем?

— Да.

Этот короткий обмен фразами ударил по воздуху, как пара пощёчин. Тишина после них была громче любого крика.

— Властелин, Провидица, — в голосе Эльстштайта смешался усталый гнев с тщательно скрываемой язвительностью, — будет ли нам позволено узнать, о чем идет речь?

— Мы ошибались, — отрезал Джаркейн. — Годы исследований, тонны золота и горы трупов доказали, что у Пучины нет причины, разума и предводителя. Но это не так.