Чтение онлайн

— Я скучал.

Какое-то время она нежилась в его объятьях, но глаза ее то и дело перебегали к дневнику. В них горело неуемное любопытство.

— И все же… Если этот Ткач выше десятого ранга, как Джаркейн смог убить его? Какой у него был ранг магии? Восьмой?

С неохотой оторвавшись от волос жены, Эльсштайт тоже обратил взгляд на дневник, в его глазах промелькнула задумчивость.

— С восьмым рангом это невозможно. Нужен ранг архимага.

Услышав это, эйра подскочила, загораясь азартом. Она уставилась на мужа с выражением фанатичного ученика, перед которым учитель распахнул интересную книгу.

— Но как это возможно? Как можно перескочить с восьмого ранга на ранг архимага за несколько месяцев? Я тоже так хочу!

В ответ на что получила мягкий щелчок по носу и неумолимое: «Нет».

Она прищурилась.

— Это еще почему?

— За таким прорывом последует плата. Это противоестественно. А Джаркейн полный идиот, если на такое решился. И из-за чего? Уязвленной гордости, что ты с Ксафаном смогла победить его на турнире? — он презрительно фыркнул. — Импульсивный мальчишка.

Мне казалось, что больнее уже не станет.

Но язвительные слова генерала снова полоснули по грудине ядовитыми костями.

Значит, вот как? Эта эйра когда-то была важна Джаркейну настолько, что он… ради реванша над ней прорвался до архимага? Он добровольно согласился на годы приступов, вспышек потери контроля… лишь чтобы не ударить перед ней в грязь лицом?

Горечь, густая и черная, как деготь, поднялась в горле.

Ведь я видела, что стало с ними после этого. Джаркейн игнорировал сам факт существования этой эйры, хотя она была ему так важна. А теперь… Теперь он сделал со мной то же самое. Вычеркнул. Забыл.

И то, что меня поставили в один ряд с этой… избалованной любимицей судьбы, купающейся в любви мужа… Это было что-то с чем я была не готова встретиться.

Видение окончательно погасло, оставив меня в липкой, звенящей тишине моей комнаты. Но внутри больше не было пустоты. Там было что-то. Оно крутилось, выворачивало кости, тянуло, выло, рычало.

Я сидела на кровати, сгорбившись. Пальцы впились в бок, в тонкую ткань платья, цепляясь за собственное тело, как за последнюю опору. А внутри бушевало.

Астарот.

Астар.

Вихрь.

Он ворвался в мою жизнь, когда я была на самом дне. Он был моим вихрем, взорвавшим привычную действительность. Он показал мне глубину моей силы.

А теперь…

Пальцы заскребли по спине, царапая кожу. Я сжималась сильнее, почти физически пытаясь обуздать эту внутреннюю бурю невыносимой вины, заткнуть пробкой из собственной воли этот извергающийся вулкан стыда.

Прости.

Горло было словно вывернутым наизнанку, рваной, мокрой раной, из которой не могло вырваться ни звука, только хриплый, сиплый свист.

Умоляю, прости.

Мне не следовало… Не следовало поступать самовольно. Вместо того, чтобы сломя голову нестись освобождать Айстанэра, позволив прошлому держать себя на коротком поводу, я должна была пойти прямо к Джаркейну.

Ведь проблема в том…

Отчаянное рыдание с воем прорвались наружу.

Проблема в том, что мне даже не нужно было объяснить ему ничего. Достаточно было бы попросить освободить Айстанэра. И все.

Все.

Он бы внимательно посмотрел на меня, кивнул и сразу же отдал бы приказ.

Почему? Почему я поступила так безрассудно?

Как я могла?..

Как я могла предать его? Предать нас?

Меня трясло, как в лихорадке. Из меня рвались захлёбывающиеся, утробные всхлипы, которые выкручивали тело в судорогах. Я задыхалась между ними, ловя ртом воздух, который тут же вырывался обратно с новым приступом. Я обхватила голову руками, вцепившись в волосы, пытаясь физически сдержать этот рвущийся наружу крик, но это было бесполезно.

Прости… Я снова… Снова все разрушила…

Я судорожно втянула в себя воздух, и легкие наполнил знакомый запах бархатистого инжира, оттененный глубокой горечью пепла и дерева.

А затем почувствовала сильные руки, прижимающие меня к груди.

Я замерла. Всё тело, каждая мышца, сведённая судорогой рыданий, окаменело. Нет. Этого не может быть. Это галлюцинация. Ещё одна пытка моим же измученным разумом.

Но запах был слишком реален. Тёплый, обволакивающий, идущий в контраст с холодом комнаты. Он проникал сквозь дрожь, сквозь соль слёз, сквозь барьер отчаяния.

И вместо того, чтобы отпустить, меня жестко, почти грубо прижали к груди настолько крепко, что я услышала глухой, учащённый стук сердца.

Вопль застрял в горле, превратившись в хриплый, бессильный звук.

В наступившей тишине я подняла заплаканное лицо, встречая потемневший от тревоги взгляд золотых глаз. Он здесь. Он пришел. Несмотря на то, что я все разрушила. Мне следовало умолять о прощении, но…

Внутри взметнулась бездна отчаяния и обиды.

— Как ты мог? — прохрипела я, цепляясь за его рубашку. И в следующий миг ударила его по груди. — Как ты мог?! Ты оставил меня! Ты обещал быть рядом на этом гребаном севере! Но ты заперся от меня! Как ты мог?!

Я била его снова и снова, слабыми, бессильными кулаками. Каждый удар сопровождался хриплым, надрывным шепотом:

— Заперся... Приказал не впускать... Не смотрел на меня! И что за гребаная «эйра Ванрейс»! Ты же знаешь! Знаешь как я ненавижу это!

Слезы текли снова, но уже не тихие и горькие, а горящие, ядовитые — слезы бешенства и боли.

Джаркейн не пытался остановить. Он продолжал крепко удерживать меня, позволяя продолжаться моей истерике.

— Говори! — закричала я, теряя последние остатки контроля.

И тогда его рука обхватила мой затылок, и лоб с силой прижался к моему. Он удерживал мой взгляд, не позволяя отстраниться или отвернуться.

— Прости. Меня не было рядом.

Прости…

Его слова сделали со мной что-то странное. Все отступило: усталость, обида, ярость, уступив место более сложному чувству. Оно сдавливало грудь. Рвало сердце. Горело внизу живота.

Сдерживать его было невозможно.

Я прерывисто выдохнула.

А затем порывисто обхватив за шею, прижалась губами к его губам.