Чтение онлайн

Я презрительно скривила губы, наблюдая очередную сцену.

Брошенный в огонь приказ о призыве. Последующий следом указ своему командиру «Состряпать стоящую причину, чтобы не явиться».

— Вам все равно, кому подчиняться. Лишь бы это не трогало вас, и… — я с коротким выдохом вернулась в настоящее, встречая напряженный взгляд генерала. — И вашу драгоценную истинную. Полагаю, Властелину будет любопытно проверить… глубины вашей преданности.

Впалые глаза одного из командоров — эйра Кэлхана — на миг оторвались от пола и метнулись к профилю Эльсштайта. В них не было осуждения — лишь ледяной расчет: «Генерал совершил ошибку, сколько еще он будет на вершине?».

Тело Эльсштайта будто окаменело, впитав в себя весь холод окружающих скал. Но в глубине фиалковых глаз ярость угасала, меняясь осознанием риска. Расчет, перевешивающий гнев.

Я сделала шаг к нему, нарушая дистанцию, вскидывая подбородок.

— Ну что, генерал? Мои видения, все еще лишь предчувствие, которому нельзя доверять?

Новый порыв гневного ветра сбросил с плеч тонкие, тугие косички, собранные в хвост на макушке. Он не ответил. Не пошевельнулся. А я уже чувствовала, как тошнота подбирается к горлу, горячей волной, а в висках начинала биться тупая, нарастающая боль. На игры в кошки-мышки больше времени не осталось. Пора было платить дань за произвольное вторжение во время.

— Прочь. Я ответила на ваши вопросы, не досаждайте мне больше своим присутствием.

Несколько мгновений, и комната совета опустела.

А я согнулась пополам, уперевшись ладонями в колени, пока внутренности выворачивало наизнанку спазм за спазмом. В горле стоял привкус крови и кислоты.

Гребаный. Север.

***

Запах его любимого тушеного мяса с можжевельником и пар от только что испеченной лепешки поднимались тонкой струйкой, щекоча ноздри.

Я постучала костяшками пальцев в наглухо закрытую дверь. Звук получился приглушенным, словно впитался в массивную древесину дубовых дверей. Поднос в другой руке дрогнул.

Ответа не последовало.

Собственное бессилие сжало горло раскаленным обручем. С тяжелым выдохом, я прислонилась лбом к холодному дереву.

Это был холод изоляции. Стена. Конец диалога.

— Ты можешь прогнать меня, — выдавила я из себя хриплый шепот. — Но тебе нужно поесть… Хоть что-то.

И снова тишина. Я прислушалась к ней кожей, вжимаясь в дверь. Ничего. Только свист ветра в бойнице где-то в конце коридора.

— Я… Я не могу оставить поднос у твоей двери, — голос снова сорвался. — Кто-то может увидеть.

Рука, держащая его, немела. С каждым мигом поднос становился все тяжелее.

— Если ты пообещаешь, что заберешь его, я поставлю его здесь.

Я ждала. Хоть чего-то. Любого знака или звука. Но ничто не нарушило тишины за дверью.

— Хорошо, — пробормотала я, отлепляя себя от двери. — Я вернусь вечером.

Рыцарь подвел ко мне оседланного грифона, не поднимая головы. Зверь нервно переступал с когтистой лапы на лапу, выдыхая клубы пара, которые тут же застывали в воздухе инеем. Служанка, чье лицо было замотано шарфом так, что видны были лишь испуганные глаза, подсунула мне зачарованные перчатки.

— Провидица, — голос Эльсштайта разрезал морозный воздух с той самой, ставшей до зубовного скрежета знакомой, интонацией.

В ней не было почтительного ожидания. Было требование отчета.

Но я не обернулась к нему, продолжая свое методичное натягивание перчаток.

— Генерал.

Что ему опять не нравилось? Вчера он ныл о том, что не может сидеть на месте, пока его люди гибнут у Нордельдерга. И вот пожалуйста — мы отправляемся на разведку.

Ночью мне пришло видение. Монстры были уже близко. Их атака не будет обычной, в ней скрывалось что-то, что я была обязана разгадать.

Единственная возможность. Второй такой не будет.

Я, наконец, обернулась к нему, закончив застегивать пряжку на запястье. Мои глаза встретились с его фиалковым, ледяным взглядом.

— Властелин не собирается сопровождать нас? — и снова это презрительное подозрение.

Похоже урок он не усвоил. Раздражение оцарапало внутренности.

— У вас память отшибло, генерал? — бросила я резко.

Выхватив поводья из рук ожидающего рыцаря, я направилась прочь из ледяной грифятни, щуря глаза от жгущей глаза белизны снегов. Воздух, обжигающий легкие, хлестнул в лицо. И будто этого было мало надоедливый генерал не отставал, следуя за мной по пятам.

— Вы сами сказали, что эта важная экспедиция. Так почему Император ее игнорирует?

Эльстштайт поравнялся со мной. Его фигура маячила на периферии зрения назойливым темным пятном.

Я раздумывала между тем, чтобы осадить его — в очередной раз — или просто уйти, не дав ответа, но вдруг услышала насмешливо-язвительный, знакомый до боли голос.

— Генерал так волнуется обо мне или успехе экспедиции?

Застыв на долю мгновения, я резко обернулась, почувствовав как кожу обдало жаром.

Джаркейн.

Он стоял в нескольких шагах, облаченный в теплую броню. Алый плащ, отороченный белоснежным мехом, лег на заиндевевший снег тяжелыми складками. Его поза — надменно-скучающая — была выверена до миллиметра. Его поза, надменно-скучающее выражение лица, ленивый взгляд — все было прежним. Ленивый взгляд скользнул по Эльсштайту с ленивым пренебрежением.

Внешне — он был воплощением абсолютной, незыблемой власти.

Но…

Но я видела, как впали его щеки, лицо осунулось, а под глазами залегли тени. Несколько раз я приходила вчера к его порогу, и каждый раз уходила, так и не сумев его накормить. Он не ел сутки. Но выглядел так, будто голодал неделю.

На меня он даже не посмотрел.

— Выдвигаемся, — отчеканил он и прошел мимо.

Его огромный грифон прошел за ним, едва не задев меня крылом.

Тревожная вспышка отозвалась нервным импульсом — я вскинула руку, чтобы ухватить его за рукав, но вовремя отдернула руку.

Но почему?.. Почему он не смотрел? Неужели... Неужели я настолько все разрушила?

— Кстати… — будто вспомнив о чем-то незначительном, Джаркейн обернулся к Эльсштайту. Это движение было легким, почти небрежным. — Где Ванрейс?

Генерал помедлил мгновение, бросил взгляд на меня — быстрый, оценивающий, полный внезапного, жадного понимания — потом вернулся к императору.

— Он покинул замок.

— Покинул? — бровь Джаркейна дернулась. — Кто позволил?

Острый, как ледяная игла, взгляд золотых глаз перешел на меня. Он наконец смотрел. Но это не был взгляд, которого я жаждала. Это был взгляд судьи к подсудимой. Взгляд императора к вассалу. Беспощадный и лишенный всего, что было «нами».

— Эйра Ванрейс.