Чтение онлайн

Ужасающий грохот. Глухой, металлический лязг, от которого задрожала каменная кладка.

И все закончилось.

Эйра все также висела в воздухе. Северяне и рыцари прилипли к стенам, вжавшись в камень, будто пытаясь стать его частью. Генерал был удержан на месте подчиняющей печатью, пылающей у него под ногами.

А монстр-лис был вдавлен в пол, как насекомое в смолу, скованный знакомыми до боли тонкими цепями, отсвечивающими алым. Цепи поглощающие магию. С каждым отсветом из пасти чудовища исходил тихий, жалобный писк.

— НЕТ! — забилась эйра, как муха в паутине паука.

Но каждое ее движение заставляло алые цепи на ее фамильяре сжиматься туже, вгрызаясь глубже.

Император остановился над мордой монстра. Меж его пальцев вспыхнул черный огонь. Он поднес его к глазу лиса. Тот следил за пламенем расширенным, полным первобытного ужаса зрачком.

Губы Джаркейна исказились в мрачной усмешке. И он неторопливо вскинул взгляд на эйру. Это была не просто жестокость. Это было что-то личное, тёмное и кипящее. Такое выражение я видела только однажды — когда он говорил о старом императоре, своём отце. Но почему?..

— Исабель.

Его голос прозвучал почти ласково, но от этого даже у меня живот свело судорогой.

— Не думай, — продолжил он, — что если я однажды пощадил тебя, тебе позволено тявкать со своей лежанки.

Пощадил тебя…

Совершенно не к месту меня вдруг накрыло воспоминание. Посреди этого ледяного зала. Посреди огненного шторма, который породил один единственный вопрос. Совершенно неуместное воспоминание.

Воздух в опочивальне императора был густым и вязким. Запах забивался в легкие, как табак в трубку — запах запекшейся крови и особенный, гнилостный запах подступающей смерти. Он висел в складках бархатных пологов, пропитал ковры, въелся в каменные стены.

Запах конца.

Джаркейн стоял у края ложа, до хруста в суставах сжимая в руке обагренную кровью корону. И у крови на ней была своя ужасающе мрачная история.

Все закончилось меньше часа назад.

Чтобы сокрушить дядю, пришлось разыграть поражение. Позволить тому дойти до коронации, собрать в тронном зале всех своих крыс — и разом прихлопнуть, как надоедливых насекомых. Как паразитов.

Теперь… Теперь целому легиону бытовых магов и месяца не хватит, чтобы оттереть въевшиеся в камни кровь и остатки внутренностей.

Восстание было подавлено.

И вот он здесь.

Из груди лежащего на кровати Великого Властелина вырвался хриплый, тяжелый выдох. Веки дрогнули, открыв мутные, утонувшие в тенях глазницы. С мучительным усилием, преодолевая боль, старик скосил взгляд на корону в руке сына. И его лицо — восковая маска с проступившими синими прожилками — вдруг сломалось. Трещиной прошла по нему улыбка.

Не радости. Не гордости. Торжества. Злобного, окончательного.

— Из тебя… все же… вышло… что-то стоящее…

Он сглотнул. Звук — глухой, влажный — прокатился ненормальным эхом по чудовищно огромной спальни.

— А теперь… убей меня… Теперь… я могу уйти спокойно…

Внутри меня что-то дрогнуло.

Я догадывалась, какие у них были отношения. Ужасные. И все же… Этот демон, разлагаясь заживо, цеплялся за последние крохи сил, лишь бы передать трон. Не узурпатору-брату. Сыну. Было ли это лишь эгоистичное желание — увидеть свое продолжение на престоле? Или что-то большее, запрятанное так глубоко, что уже и не откопать?

Кап. Кап-кап.

Я опустила взгляд. На мягкий ковер падали густые, багровые капли. Джаркейн сжимал корону с такой силой, что острия прорвали кожу, впиваясь в плоть. Но он все еще молчал. Смотрел на отца с нечитаемым выражением и молчал.

— Убей меня… сын… И… взойди на трон… — прохрипел Властелин.

У меня сердце оборвалось.

Каким бы ни был этот демон, он все еще был его отцом. Отцом. Как можно было его убить? Как Джаркейн переживет это?

Я почти сделала шаг, чтобы остановить его. Но замерла.

Медленно, с почти церемониальной торжественностью, Джаркейн поднял окровавленную корону. Он наклонился, и его движения были странно нежны, когда он водрузил тяжелый золотой обруч на облысевшую голову отца.

Голос Джаркейна был низким и ровным. Пугающей спокойным.

— Ты — Властелин. И умереть ты должен как Властелин. А не как дохлая тварь в подворотне.

Он выпрямился. Медленно, как поднимающийся на эшафот палач, вскинул руку. Воздух завихрился, заныл, и магия — холодная, резкая, без всяких изысков — потекла у него из пальцев, складываясь в смертоносную, безупречную формацию. Клинок из чистого ледяного огня, занесенный над сердцем.

Император прикрыл глаза. И его улыбка изменилась. Стала другой. Абсолютно не читаемой. Такой же, каким было выражение лица Джаркейна.

Шепот был так тих, что я едва различила слова.

— Я не смог… пощадить своего отца… Я заставил его подыхать, как тварь. Но ты… ты пощадил. Спасибо…

Эта сцена надолго поселилась в моих мыслях. Но тогда я в первый раз поняла. Для них — для рода Абердэне — прощение и пощада всегда имели другой смысл. И были роскошью. И величайшим благословением.

— … Тебе все еще интересно, как сражаться? — хлесткий, ледяной голос Джаркейна вырвал меня из воспоминаний.

Я моргнула.

Джаркейн. Большой зал. И огонь.

Огонь, который с мучительной медлительностью стал отделяться от его пальцев, приближаясь к фамильяру.

— НЕТ! — взвизгнула она. — Я поняла! Я все поняла! Отпусти его!

Генерал Эльсштайт, скованный печатью, издал звук, похожий на скрежет железа. Он пытался дернуться, освободиться, но сила Джаркейна была неумолима.

— Мне так не кажется.

Между лисом и пламенем осталось не больше миллиметра. Монстр зажмурился, как испуганный ребенок. И вдруг…

Из ниоткуда метнулась тень и набросилась на Джаркейна, сбивая его с ног.

В который раз за сегодня зал ахнул и обмер.

Я в ужасе дернулась вперед.

Нет!

Это был не удар. Это было низвержение. Огромный черный гепард, материализовавшийся из сгустка теней у ног Эльсштайта, придавил Джаркейна к полу всей массой своего тела. Золотисто-желтые глаза хищника, суженные в щелочки, смотрели в сантиметре от лица императора. Глубокий, вибрирующий рык сотряс грудь зверя, обдавая Джаркейна горячим дыханием.