Чтение онлайн

Из-за его близкого присутствия и столь прямолинейных высказываний кончики ушей будто вспыхнули.

Бельская гордо задрала подбородок и выпалила:

– Ne dis pas de betises [27] .

Эскис тихо засмеялся. Он демонстративно развёл руками, намекая на подтверждение своей правоты.

Лиза же ощутила острый порыв провалиться сквозь землю немедленно. Ей захотелось всё ему высказать: что он сам далёк от идеала, потому что встречался тайно с её подругой; что её бесконечно раздражает его небрежность в одежде и полное неумение завязывать галстуки, ведь он врач и должен выглядеть безукоризненно; что он имеет ужасную привычку не только судить других, но и высказывать это вслух; что воображает себя наблюдательным и умным, а на деле…

Её сумбурная смесь негодования и возмущения не успела обрести словесного выражения, поскольку к ним подскочил бедно одетый мальчик с букетиками.

– Сударь, купите цветочков! – закричал он ещё на подходе.

Лиза и Алексей повернулись к нему. Она – в недоумении, а он – с любопытством.

Мальчонке едва ли было больше восьми лет. Был он чумаз, отросшие русые волосы топорщились, а вся одёжка на нём и вправду казалась худой и застиранной. Однако сиротой он вовсе не выглядел. Скорее, младшим ребёнком в очень большой и небогатой семье, коих на окраинах Петербурга проживало предостаточно.

В руках мальчик держал три скромных и весьма лирических на вид букетика из пушистых бело-розовых маргариток, перевязанных тонкими синими ленточками.

– Купите, сударь, – мальчик широко улыбнулся, не стесняясь зияющих пробелов меж молочными зубами, и настойчивее протянул цветы. – И ваша барышня сразу подобреет!

Это его заявление заставило Лизу широко распахнуть глаза. От неожиданности она никак не могла решить для себя, какая именно часть последней фразы задевает её более всего.

Эскис же лишь невозмутимо уточнил, продолжая весело улыбаться:

– А цветы, полагаю, ты сорвал на ближайшей клумбе?

– Вот вам крест, нет! – Мальчонка торопливо перекрестился, после чего ткнул пальцем в сторону дворца Юсуповых. – Маменька моя цветочками торгует на улице, а я ей помогаю.

Лиза вытянула шею, чтобы получше разглядеть. Действительно, на углу стояла женщина с лотком и предлагала подобные букетики прохожим.

– Так что, купите? – с надеждой спросил мальчик и, не дожидаясь ответа, выбрал самую пышную связку и сунул её Лизе в руки. – Берите, барышня! И не серчайте на барина.

От неожиданности Бельская взяла букет, но тотчас попыталась вернуть его.

– Не нужно, – смущённо пролепетала она. – Это совершенно недопустимо.

Но Эскис уже полез во внутренний карман сюртука за бумажником.

– Оставьте, Елизавета Фёдоровна, – он выудил несколько монет (как Лизе показалось, слишком много для столь скромного букета) и протянул их ребёнку: – Держи.

– Спасибо! – Мальчик торопливо поклонился и побежал обратно к матери.

Чтобы хоть немного скрыть то, как сильно она покраснела, Бельская потупилась и сделала вид, что нюхает маргаритки.

– Merci, – тихо вымолвила она, не смея поднять глаз на Эскиса.

Мужчина ничего не ответил. Он спрятал бумажник обратно в сюртук. Молча встал так, чтобы хоть немного укрывать её от ветра, который гулял по набережной.

Ей не стоило принимать эти цветы. Хотя бы просто потому, что принести их в Смольный она не могла, иначе расспросов не миновать. Ксения Тимофеевна так и вовсе побежит жаловаться. Если уже не побежала.

Маргаритки в её руках были простыми. В отцовской усадьбе они росли частым ковром, как сорняк. Прежде Лиза их даже не замечала и не считала за цветы. Но эти маргаритки… они были другими. От их тонкого, чуть сладковатого аромата в груди разливалась тихая, трепетная радость. Девушке захотелось поймать это ощущение и сохранить в памяти навечно.

Ей и прежде дарили цветы на различные праздники, но подобного она никогда не испытывала. И причина заключалась вовсе не в маргаритках.

Алексей стоял так близко, что она чувствовала чуть горьковатый аромат его одеколона. Он смешивался с едва уловимым запахом медицинского кабинета, где Эскис проводил большую часть своей жизни. Это оказывало какое-то гипнотическое действие, которое совершенно не давало сосредоточиться. Лиза даже успела позабыть, из-за чего сердилась на него несколько минут назад.

Разумеется, никакой симпатии с его стороны возникнуть не могло. Алексей ведь только что потерял невесту. Да и сама Бельская не позволяла себе думать о женихе бедной Танюши. Кроме того, она и так слишком сильно рисковала репутацией, общаясь с Эскисом наедине или же появляясь в обществе. Лиза свято верила в то, что подобное недопустимо для приличной девушки. Могли пойти совершенно скандальные слухи, как ей казалось. А если бы узнали в Смольном, о золотом шифре на будущий год можно вовсе забыть. Не говоря уже о папеньке. Он бы точно пришёл в ярость и глубоко разочаровался в единственной дочери, посмевшей связаться с мужчиной за его спиной.

Но эти крошечные маргаритки были такими милыми, а её девичье сердце – столь глупым, что Лиза никак не могла унять нахлынувших переживаний. Это непривычное состояние напугало и вместе с тем заинтриговало девушку.

Она услышала, как глубоко вздохнул Алексей, и наконец осмелилась украдкой посмотреть на него.

Мужчина стоял, расправив плечи и заложив руки за спину привычным жестом. Он глядел невидящим взором куда-то поверх её плеча на другой берег Мойки. Но Лиза не заметила там ничего примечательного, когда проследила за его взглядом.

Нет. Всё глупости. Они ведь не за тем сюда пришли, чтобы любоваться видами на реку. Да и свежо становится. Пора возвращаться в Смольный. А всё прочее она, мечтательная юная натура, себе лишь придумала.

Лиза резко повернулась к своему спутнику, чтобы сообщить о том, что пора ехать в институт, но встретилась с ним глазами.

Алексей наклонился и коснулся её губ коротким, мягким поцелуем.

Без предупреждения. Не спросив разрешения.

Он просто поцеловал её посреди Петербурга прямо на улице. Столь легко и естественно, будто в том не было ничего скандального. И никто не повернул в их сторону головы. Никто не показал пальцем. Никто даже внимания не обратил.

Поцелуй вышел совершенно невесомым и мимолётным. Алексей отстранился от Лизы. Взял её за руку.

– Inacceptable? [28] – он словно бы решил подразнить обомлевшую девушку, копируя её интонацию.

Губы Эскиса растянулись в озорной и чуть смущённой улыбке, словно у юнца на его первом балу, когда ему удалось пригласить понравившуюся девушку на танец. Смесь нежности и лукавства в его взгляде удивила Бельскую ничуть не меньше, чем этот внезапный поцелуй.