Чтение онлайн

Свиридова стрельнула в Лизу пристальным взглядом и вымолвила единственное слово:

– Лиса.

По её тону Бельская с облегчением поняла, что публичная казнь на Дворцовой площади сегодня отменяется. Однако расслабляться было нельзя. Надлежало изображать мигрень ещё хотя бы какое-то время, а заодно придумать иной благовидный предлог для того дня, когда ей предстоит снова покинуть институт и совершить визит к Юсуповым.

Отец прислал телеграмму. В ней он сообщил, что возвращается в Петербург пятнадцатого июля, после чего заберёт дочь на каникулы и они вместе направятся в имение Бельских за город.

Лиза выждала два дня, пребывая в крайнем нетерпении, после чего решилась на совершенно вопиющий поступок со своей стороны – отправила записку Эскису. Для этого ей пришлось отловить мальчика-посыльного, который доставлял в институт газеты и корреспонденцию. Она сунула ему монетку и письмо с чётким указанием о том, куда, кому и сколь срочно надлежит эту записку доставить.

Послание девушка составила на немецком, памятуя о том, что молодой врач учился в Германии.

Ответ девушка получила через два дня. Всё тот же мальчишка-посыльный принёс её «забытые» у врача перчатки, завёрнутые для сохранности в бумажный бланк, на каких Эскис выписывал рецепты. На его обратной стороне карандашом значились дата, время и место. Более никаких подробностей. Но Лиза и так всё отлично поняла. И немного успокоилась, потому что Алексей Константинович её намёк уловил верно.

Он сообщил о том, где и когда им следует встретиться, чтобы после отправиться к Николаю Юсупову. Бельской оставалось придумать способ, как покинуть институт и не навлечь подозрения. Благо времени было достаточно.

Лиза долго придумывала повод, который бы позволил ей уйти на столь длительное время. Рассматривала варианты с новым походом к врачу, в ателье или даже на чай к кому-то из друзей семьи. Думала, кому бы написать, чтобы получить заветное приглашение. Но Свиридова зорко следила за каждым её шагом. Даже на прогулки ходила вместе со своими воспитанницами.

В какой-то момент Лиза с отчаянием подумала, что от классной дамы она не избавится и надо бы сообщить Алексею Константиновичу о том, что их планы пошли прахом. Но ситуация разрешилась наиболее неожиданным образом.

За три дня до запланированного визита к Юсуповым Елена Александровна Ливен объявила, что институт получил два десятка пригласительных билетов в Мариинский театр на оперу «Валькирия». Дозволено пойти старшим ученицам и их наставницам. Дата мероприятия как раз совпадала с приглашением к Юсуповым. Это несказанно обрадовало Лизу.

Девушка объявила классной даме, что обещала посмотреть это произведение со своим почтенным родителем, когда он возвратится в столицу, и не хочет идти без него, поскольку считает подобный поступок ужасно некрасивым.

Свиридова попыталась уговорить Лизу сходить со всеми, а потом повторно посмотреть оперу с отцом, но девушка возмутилась. Она категорично заявила, что желает разделить впечатления с папенькой.

Кажется, Анну Степановну это расстроило, но Лиза тут же нашлась что ответить. Девушка сказала, что её любимая наставница может пойти с остальными «белыми» девушками и их классными дамами, а она прекрасно проведёт вечер в институте за чтением книги.

После непродолжительных уговоров Свиридова, которой ужасно хотелось сходить в театр, всё же уступила. Однако давать полную волю Бельской она не стала. Вместо этого она попросила Ксению Тимофеевну приглядеть за девушкой. «Голубых» смолянок к тому времени уже отпустили на каникулы. Класс Веленской разъехался по домам полностью. Ксения Тимофеевна согласилась провести день с Лизой. Даже строила планы о том, как они пойдут на пикник и почитают там вслух стихи на французском.

Но вот наступил день спектакля. «Белые» институтки нарядились в свои лучшие светские платья и под предводительством классных дам и самой княжны Ливен покинули институт заранее. До начала оперы они собирались погулять в центре города и отужинать в ресторане на набережной Невы. Взволнованные и радостные, они совершенно не обращали внимания ни на кого вокруг. К счастью для Бельской.

Ещё утром, когда Ксения Тимофеевна пришла за ней, чтобы позвать к завтраку, Лиза изобразила искреннюю печаль. А на все вопросы Веленской отвечала, что тоскует по своим погибшим подругам. Ведь, сложись всё иначе, они бы отправились в оперу вчетвером. Они должны были отправиться вчетвером.

– Ужасно несправедливым мне кажется, что жизнь продолжается, а Оли и Тани в ней больше нет, – призналась Бельская и ощутила, как болезненно сдавило что-то в груди.

– Поэтому вы не пошли в оперу? – предположила вдруг Ксения Тимофеевна. – Не захотели радоваться тому, чему ваши покойные подруги порадоваться уже не смогут?

– Да, – кивнула Лиза, а потом заплакала. Совершенно искренне.

Ей и вправду не хотелось веселиться, покуда виновник смерти девушек разгуливал безнаказанным.

Веленская принялась утешать Лизу. Со всей искренностью и отдачей молодая наставница проявила участие. Она и сама едва не расплакалась, жалея погибших девушек.

– Ксения Тимофеевна, пожалуйста, пойдёмте со мною в храм, – горячо взмолилась Бельская.

– В храм? – переспросила с изумлением классная дама.

– Именно, – закивала Лиза. – Знаете, меня ведь и на похороны девочек не пустили. Полагаю, боялись, что мне там дурно сделается. Или же не хотели, чтобы посторонние люди меня расспрашивали. Особенно журналисты, которые докучают в подобных ситуациях всем без разбору. А я бы очень хотела пройтись по храмам, поставить свечки и помолиться, – Бельская вдруг с жаром схватила наставницу за руку. – Давайте сходим? Очень вас прошу! Помолимся за Оленьку и Танюшу. Это куда правильнее, чем смотреть спектакли или праздно отдыхать на солнышке, ведь так?

– Так, – неуверенно согласилась Веленская. – Но…

– Благодарю вас! – просияла Лиза сквозь слёзы. – Тогда поторопимся!

Начало оперы планировалось на восемь вечера. Времени было предостаточно, но Бельская настаивала на том, чтобы обойти как можно больше церквей за день и возвратиться до того, как из Мариинского театра вернутся остальные.

Девушка буквально загорелась идеей этого краткого, но крайне праведного паломничества. Сбитая с толку её навязчивым поведением, Ксения Тимофеевна согласилась.

Они быстро переоделись в светские платья и вдвоём покинули опустевший институт. На выходе из Смольного никто не задержал их. Никто не задал ни единого вопроса, вероятно, решив, что и они отправились в театр.

Лишь когда они сели в экипаж и поехали в сторону центра, Лиза почувствовала, как сильно дрожат её руки от волнения. Ей до последнего не верилось, что всё удастся. Бельская всё ждала, что классная дама догадается о её планах. Или что одумается и велит им возвращаться. Но ничего подобного не произошло.