Чтение онлайн

Николай закричал и рухнул на траву.

Закричала и Лиза. Рванулась к нему, но Алексей не пустил её. Она затрясла головой. Попыталась вырваться. Побежать к Николаю, к которому уже и без неё заспешили все, включая тех двоих гвардейцев, которые встретили Эскиса и Бельскую.

– Пуля попала в лёгкие, похоже, – услышала она голос Алексея над своим ухом. – Рана смертельная. Он не выживет.

Этот жестокий, горький приговор прозвучал словно сквозь плотно набитую перьевую подушку.

Лиза отказалась верить ему на слово. Упрямо думала, что Эскис ошибся, навскидку сделав вывод.

Она увидела кровь на руках подоспевшего к Николаю врача. Услышала обрывки фраз. Уговоры Алексея уйти как можно скорее. Но самого главного она не услышала. Николай Юсупов больше не кричал. Ничего страшнее этого и быть не могло.

Глупо светскому человеку верить в предсказания. Грешно – человеку православному. Но отчего-то Бельская вспомнила рассказ Феликса о родовом проклятии. Как и страшилась княгиня Зинаида Николаевна, её старший сын не дожил до двадцати шести лет.

Эта мысль была последней перед тем, как Лиза лишилась чувств.

Она пришла в себя от тряски. А ещё из-за навязчивого запаха нюхательной соли, от которого щипало в носу.

– Елизавета Фёдоровна, вы меня слышите? – донёсся до неё напряжённый голос Алексея Константиновича.

Ей удалось пробормотать нечто невнятное, после чего получилось поднять тяжёлые веки.

Лиза обнаружила себя в полулежачем положении на сиденье уже знакомого экипажа. Алексей сидел напротив, склонившись над ней. Хмурая морщинка промеж его бровей разгладилась, когда Бельская очнулась.

Он убрал во внутренний карман пузырёк с нюхательной солью. Затем взял её за руку, чтобы посчитать её пульс.

– Как вы себя чувствуете? – спросил мужчина, но, прежде чем она успела ответить, с видимым облегчением поцеловал кончики её пальцев.

Лиза шумно выдохнула. Попыталась сесть ровнее, но вновь неловко повалилась на сиденье.

– Не делайте резких движений, прошу вас, – Алексей Константинович помог ей устроиться. – Голова может снова закружиться.

Но если бы дело заключалось в одной лишь голове!

Внезапно девушка вспомнила, что произошло. Всё показалось ей каким-то нереальным. Ненастоящим. Будто безумный ночной кошмар, от которого она пробудилась.

– Николай, – вяло простонала она.

Волнение на лице Алексея сменилось строгим выражением. Он поджал губы. Так, что мышцы на щеках напряглись, придав ему жёсткости. После чего Алексей Константинович отпустил её руку и сказал сдержанным тоном врача:

– Мне очень жаль, Елизавета Фёдоровна. Ваш друг погиб. Мы ничем не смогли ему помочь. – Он отвернулся. – Но ещё более мне жаль, что я затеял эту нелепую слежку, а после уступил вашим мольбам, и из-за моих слабостей вы стали невольной свидетельницей этой чудовищной драмы. Клянусь, что ни одна женщина не должна видеть подобное. А на вашу долю выпало и так слишком много смертей в последнее время.

Он был прав.

Память тотчас услужливо подкинула кровавые образы мёртвых подруг, гром от выстрелов, крик, засевший глубоко внутри, как назойливая заноза, и рухнувшего в траву Николя.

Ей стоило разрыдаться сейчас, чтобы не слечь с нервным расстройством после, когда смысл случившегося дойдёт до неё. Но Бельская попросту не могла проронить ни слезинки. Глаза были сухи настолько, словно в них насыпали песка.

До слуха доносился торопливый цокот копыт, стук колёс по брусчатке и прочие звуки большого города. Сквозь неплотно задёрнутые шторки виднелся электрический свет уличных фонарей. Они проплывали размытыми пятнышками на фоне белой петербургской ночи. Всё это убаюкивало.

– Вы не виноваты, – бесцветным голосом прошептала Лиза. – Я сама вас уговорила. Меня никто не заставлял. И я правда, – она запнулась, – правда надеялась, что ещё можно что-то сделать.

– Простите меня. – Алексей Константинович повернулся к ней. Во взгляде читалась печаль.

Экипаж тряхнуло на кочке. Это резкое движение напугало Лизу. Немного привело её в чувство.

– Господи! Который час? И куда мы едем? – Она выглянула в окошко, но так и не поняла, где именно они находятся.

– В мою практику, – ответил Алексей. – Я унёс вас сразу, как вы лишились чувств. До того как о нашем визите вообще вспомнили. Честно говоря, я только о вас и думал. Вы слишком многое…

– Нет! – встрепенулась Лиза. – Нельзя! Мне нужно в Смольный! Ксения Тимофеевна меня ждёт! Я же страшно задержалась! Меня могут отчислить с позором!

– Хорошо, но сначала мы доедем до моего кабинета. Я дам вам капли…

– Нет! – девушка с жаром запротестовала. – Алексей Константинович, миленький! Умоляю вас, поедем в институт! Мне уже лучше. Я вам клянусь! Но я обязана возвратиться как можно скорее! Тянуть более нельзя!

Её пылкая тревога смутила Эскиса. На пару мгновений он растерялся, глядя на неё с откровенным изумлением.

– Будь по-вашему, – наконец уступил он. – Но пообещайте мне, что примете перед сном то лекарство, которое я вам дал, когда вы приходили ко мне. – Алексей прищурился. – Вы ведь его не выбросили?

– Нет-нет! – заверила Лиза. – Я всё приму. Я помню: десять капель.

– Выпейте двадцать, – уверенно приказал Эскис, после чего пересел на противоположное сиденье и открыл окошко к вознице: – Голубчик, вези в Смольный, к монастырю. И поспеши, будь любезен.

Он задвинул оконце и вновь повернулся к Лизе.

Девушка сидела, обхватив себя за плечи руками. Она нервически закусила нижнюю губу. А когда экипаж в очередной раз тряхнуло – вздрогнула.

– С'est horrible [31] , – пробормотала она. – Бедная Зинаида Николаевна. Это убьёт её. И Феликс. Он ведь даже не подозревает о том, куда на самом деле поехал брат.

Алексей откинулся на сиденье. Пригладил волосы задумчивым, неторопливым движением. Разумеется, он старался сохранять самообладание, но Лиза без труда уловила напряжение в каждом его движении.

– Считайте меня бессердечным человеком, но я бы предпочёл, чтобы скорбные известия Юсуповы узнали не от нас, – наконец вымолвил Эскис.

Бельская рассеянно кивнула в ответ.

Ей бы и самой не хотелось сообщать матери о том, что её сын погиб. Не из-за какого-то родового проклятия, а из-за женщины, которая вряд ли вовсе знала о том, что эта дуэль состоялась. Иначе бы она наверняка примчалась и помешала. Как же её звали? Марина, кажется.

– Видите, Алексей Константинович, Николя умер, а мы с вами подозревали, что он может быть как-то замешан в нашей трагедии, а ему собственных драм хватало. – Лиза прижала ладонь к щеке.