Чтение онлайн

— Благодарю вас! Ваша щедрость воистину не знает границ, господин Шут! — с лучезарной улыбкой отозвалась Одри.

Девушка ровно три секунды искренне раскаивалась в собственной пошлости и попытке купить подобное знание за презренный металл.

Клейн перестал отстукивать ритм по столу и бесстрастным тоном начал:

— Первая истина: закон неуничтожимости Потусторонних характеристик. Потусторонняя мощь не исчезает бесследно и не иссякает. Она лишь перетекает из одного сосуда в другой.

«Надо же, я и сам не заметил, как перенял манеру речи капитана Данна…» — уголки губ юноши инстинктивно поползли вверх.

«Не исчезает бесследно, не иссякает, лишь перетекает из одного сосуда в другой…» — Одри мысленно перекатывала на языке эти слова, кристально ясно осознавая, какая пугающая бездна смыслов кроется за столь простой, на первый взгляд, формулировкой.

Изумрудные глаза девушки скользнули по соседям. Не заметив на лицах «Повешенного» и «Солнца» ни малейшего изумления или признаков напряженных раздумий, она тут же смекнула: обоим участникам Клуба Таро этот закон ведом уже давно.

«Выходит, в неведении пребывала лишь я одна…» — с легкой, чисто девичьей обидой подумала Одри, но тут же принялась мысленно возносить хвалу безграничной милости господина Шута.

В этот момент Клейн продолжил:

— Вот почему сорвавшиеся в бездну безумия Потусторонние после смерти оставляют предметы, до краев напитанные своей характеристикой. Они могут послужить стержневыми ингредиентами для зелий или обернуться запечатанными артефактами. С теми, кто погибает в здравом уме, происходит ровно то же самое. То, что от них остается — это, по сути, готовый эликсир соответствующей ступени, которому не хватает лишь вспомогательных компонентов. Разумеется, эта материя сама по себе наделена сверхъестественной силой и вполне годится для использования как своего рода полуфабрикат мистического артефакта.

Эти произнесенные бесстрастным тоном слова гулким эхом раскатились в сознании Одри. Наслаиваясь друг на друга и набирая мощь, они в итоге грянули оглушительным, сокрушительным громом.

Девушка мгновенно провела пугающие параллели с каннибализмом. В памяти всплыл тот самый вопрос, который она однажды задала «Повешенному»: если источник ингредиентов иссякнет, не оборвется ли вместе с ним и сам Путь Последовательности?

Теперь ответ предстал перед ней во всей своей неприглядной красе. И она искренне, всей душой желала бы никогда его не слышать, чувствуя себя застрявшей в кошмарном, тошнотворном сне!

Как всё может быть настолько жестоким? Настолько беспросветно-мрачным? Да, Одри уже доводилось сталкиваться с темной изнанкой мира мистики, но всё это было плодом порочности и низости конкретных ублюдков — того же мистера А или Урагана Килангоса. Их мерзость ничуть не умаляла ее трепетной, возвышенной тяги к сверхъестественному.

Но сегодня на нее снизошло страшное озарение: сам этот мир, овеянный флером чарующей непостижимости, насквозь прогнил, выстроенный из грязи, крови и мрака.

«Очнись, Одри, пора взрослеть и отбросить эту детскую наивность! Вспомни о риске потери контроля. Та жестокость и тьма, что обрисовал господин Шут — вполне закономерная реальность… Раз уж я шагнула на этот путь, отступать некуда. Нужно собрать волю в кулак и идти до конца!» — несколько раз мысленно повторив эти ободряющие фразы, девушка всё же сумела обуздать дрожь и немного успокоиться.

Бросив взгляд на соседей, она подметила, что «Повешенный» и «Солнце» лишь скупо, почти на автомате сменили позы. Было совершенно очевидно, что озвученная только что истина для них не новость.

«Ах, как же гадко с вашей стороны, господин Повешенный! Еще недавно вы порывались выменять у меня эти сведения за звонкую монету! И хотя… стоит признать, эта тайна и впрямь тянет на самое щедрое вознаграждение, уж больно она фундаментальна. Но это лишь в наших жалких, смертных глазах. А вот для господина Шута это всего лишь скучная, прописная истина…» — Одри вдруг почувствовала, как губы против воли растягиваются в улыбке. Настроение стремительно ползло вверх, смывая в самый дальний угол сознания все те жуткие, тошнотворные сценарии, что успела нарисовать фантазия.

Подобная реакция троицы ничуть не удивила Клейна. Сохраняя всё ту же ледяную бесстрастность в голосе, он продолжил:

— Вторая истина: закон сохранения Потусторонних характеристик в пределах смежных Последовательностей.

«Сохранение Потусторонних характеристик…» — Элджер слегка переменил позу. «Повешенному» казалось, будто он нащупал какой-то ускользающий смысл, но докопаться до подлинной сути и осознать весь масштаб этого закона он так и не смог.

Ощущения «Справедливости» и «Солнца» ничем не отличались от его собственных: они точно так же не могли с ходу постичь подлинный смысл этого закона.

— Но почему именно смежных? — не выдержав, выпалил Элджер.

Губы Клейна тронула легкая усмешка:

— И чем же вы готовы заплатить за этот ответ?

Его изначальный план был до гениального прост: прописные истины раздаются даром, а вот подробные разъяснения — исключительно за плату. Подобный подход и статус всемогущего владыки безупречно поддерживал, и бесценную информацию на ветер не пускал.

Ведь то, что достается даром, в итоге всегда обходится дороже всего.

Если бы «Шут» лишь вскользь упомянул, что в дневниках Рассела таятся некие простые прописные истины, «Повешенный» Элджер вряд ли бы так решительно выложил «плату» за ответ. С одной стороны, само слово «простые» напрочь убивало всякое любопытство, а с другой — моряк всегда с жуткой опаской относился к сделкам с хозяином чертогов, ведь они до боли напоминали ему классические легенды о договорах со злыми богами и демонами.

Однако теперь, приоткрыв завесу над сутью этих так называемых базовых истин, он воспылал к ним жгучим интересом. И пусть некоторые детали ускользали от его понимания — не говоря уже о том, чтобы связать их с реальностью и постичь глубинный смысл, — Элджер, не в силах сдержать порыв, но с абсолютным благоговением произнес:

— Многоуважаемый господин Шут, какую именно плату вы желаете получить?

Угу-угу! «Справедливость» Одри принялась едва заметно, но крайне часто кивать, всем своим видом показывая, что ее этот вопрос интересует ничуть не меньше.

«Солнце» Деррик, хоть и продолжал хранить ледяное молчание, не выдавая себя ни единым лишним жестом, бессознательно устремил на «Шута» взгляд, который кричал красноречивее любых слов.

Клейн, только и ждавший подобной реакции, ответил с легкой улыбкой: