Чтение онлайн

— А вот... — её голос на секунду смягчился, — видите? Это сердцебиение.

И я увидела. Маленькую яркую точку, которая ритмично, настойчиво мигала в центре тёмного овала. Как крошечный маячок в кромешной тьме. Бим-бим-бим. Быстро-быстро.

Всё замерло. Шум в ушах стих. Дыхание перехватило.

Это было уже не просто пятно. Не абстрактная «беременность». Это было живое существо. Крошечное, беззащитное, но уже борющееся за своё существование с таким упорством, с каким мигала эта точка. Его собственное сердце. Оно уже билось. Само.

Моя рука непроизвольно дрогнула и потянулась к животу, но застыла на полпути. Я не могла прикоснуться. Не могла принять это.

«Не смей! — мысленно прошипела я. — Не трогай! Не думай! Не люби!»

— Частота хорошая, — голос врача снова вернул меня в реальность. — Всё в порядке.

Я продолжала смотреть на экран, и этот маленький настойчивый огонёк прожигал во мне дыру, через которую медленно, против моей воли, начинало просачиваться осознание страшной, необратимой правды.

— Ну что, — врач наконец подняла на меня глаза. Её взгляд был спокойным, профессиональным, изучающим меня, как блоху под микроскопом. — Беременность маточная, развивается нормально. Токсикоз в пределах нормы для вашего срока. Когда планируете встать на учёт?

На учёт? Какой учёт? Сделав глубокий вдох, сжимая пальцы в замок, чтобы они не тряслись, отворачиваюсь от чёртового экрана.

— Я… я хочу сделать аборт, — глухой, совершенно не мой голос.

В нём нет ничего. Сухой и надтреснутый. Голос убийцы, который сейчас вынесет приговор совершенно ни в чём не виноватому маленькому живому существу.

Тишина наступила внезапно, раздавливая меня, разрывая на куски. Откинувшись на спинку стула, женщина сдвинула пальцем очки на кончик носа, оглядывая меня холодным осуждающим взглядом. Её лицо моментально стало похоже на маску. Невозмутимым и неподвижным.

— На каком основании?

— Я… не планировала этого ребёнка. Не могу его растить. У меня нет мужа, нет поддержки, я учусь… — заготовленные фразы застревали в горле, по щекам ползли предательские слёзы.

Ну почему так тяжело-то?

Врач внимательно и бесконечно долго на меня смотрела, словно что-то выискивая, пока не перевела взгляд на экран с моими данными.

— Согласно результатам осмотра и УЗИ, — её голос стал твёрдым, почти металлическим, — у вас срок: четырнадцать недель и три дня.

Она делает паузу, давая мне осознать.

— На таком сроке, — она говорит чётко, разделяя слова, — об аборте по социальным показаниям не может быть и речи. Медицинских оснований для прерывания беременности у вас также нет. Вы здоровы. Плод развивается нормально.

Она смотрела на меня, и в её глазах я читала не осуждение, а жёсткую истину. В её глазах я была убийцей.

— Вы не просто беременны, девушка. Вы находитесь на пороге второго триместра. Речь уже идёт не о прерывании, а о полноценных родах в не таком уж и далёком будущем. Вам нужно не решение об аборте принимать. Вам нужно готовиться стать матерью.

Слова вырвались откуда-то из самого тёмного коридора моей души, из комнаты моих кошмаров, рваные, обугленные страхом. Я слышала, как они прозвучали в тишине кабинета, но не сразу осознала, что это сказала я.

— А если... — голос сорвался, я сглотнула ком, подступивший к горлу, и заставила себя договорить, глядя в пол, а не на врача. — А если ребёнок... от родного брата?

Воздух в кабинете застыл. Даже привычный шум компьютера будто стих. Я чувствовала на себе тяжёлый, изучающий взгляд врача. Он прожигал меня насквозь, выискивая сумасшествие, ложь или ту самую страшную правду.

— У вас есть основания так полагать? — её голос стал предельно нейтральным, профессионально-бесстрастным, но в нём появилась стальная твёрдость. — Контакты с кровным родственником были?

Я кивнула, не в силах вымолвить слово. Картинка с той старой фотографии — мама, отец Даниила, её большой живот — на мгновение встала перед глазами, такая яркая и такая страшная.

— Это... это может как-то повлиять? На ребёнка? — прошептала я.

Врач подалась вперёд, кладя локти на стол, её пальцы сложились в замок.

— Близкородственные связи — это всегда серьёзный риск. Значительно повышается вероятность генетических патологий, врождённых пороков развития, тяжёлых наследственных заболеваний. Статистика неутешительна.

Каждое её слово било по мне, как плеть, не оставляя на мне живого места. Это было хуже, чем я могла предположить. Не просто моральный грех, не просто личная трагедия. Это была прямая угроза тому крошечному существу с пульсирующей точкой вместо сердца.

— Но, — врач сделала паузу, глядя на меня прямо, — это именно риск. Вероятность. Сто процентов гарантии, что ребёнок родится больным, никто не даст. Так же, как и стопроцентной гарантии здоровья.

Она перевела взгляд на экран УЗИ, где всё так же мерцала та самая жизнь.

— На таком сроке, — продолжила она твёрдо, — вопрос уже не стоит о прерывании по желанию. Но при подтверждённых рисках... мы можем говорить о медицинских показаниях. Для этого нужны веские основания. Результаты экспертизы.

В моей голове всё смешалось. Страх за себя, страх за это нежеланное, но уже живое существо внутри. Ненависть к Даниилу, который толкнул меня в эту бездну. И самый главный вопрос: что теперь делать?

— Вам нужно хорошенько подумать, — голос врача вернул меня в реальность. — И, если ваши подозрения не беспочвенны, пройти специальное обследование. Консилиум. Это не быстрая процедура. Но сначала... вам нужно быть абсолютно уверенной в этом родстве.

Я снова кивнула, чувствуя, как мир сузился до размеров этого кабинета, до мерцающей точки на экране и до невыносимой тяжести выбора, который теперь висел надо мной. Выбора, последствия которого останутся со мной на всю оставшуюся жизнь. Чью жизнь — я уже даже не была уверена.

Я шла по улице совершенно опустошённая, потерянная. Всё, все мои планы, вся моя жизнь рухнула в одночасье. И я не знала, что мне дальше делать. Мне никто не мог помочь. Никто! А режиссёр этого кошмара…

— Ненавижу тебя, — шептала я сквозь слезы. — Ненавижу. Ты хотел отомстить? Ну что же, поздравляю тебя, товааарищ капитааан. Твой план блестяще сработал! Гордись собой, сволочь!

Но самое страшное это то, что ему всё-таки удалось меня сломать. Он не оставлял мне шанса. Мне нужно было выяснить всю правду. Сейчас! Пока не было поздно, пока я смогла ещё хоть что-то исправить. Хоть что-то…