Чтение онлайн

Ох, маааамочкааа…

Пальчики коснулись тёплого ротанга.

— Соболь!

Голос, чужой и наглый, прорубил тишину, заставив моё сердце совершить прыжок в пятки и обратно. Я вздрогнула, отпрянув от корзины. На секунду мне показалось, что это голос отца. Настолько он был похож. Блин! Вот ведь дура!

— Киса. — И тут же голос Дана, низкий, как отдалённый гром, у самого уха. Его губы всего на миг обожгли кожу, и по телу пробежали знакомые мурашки. — Подожди меня. Ничего не трогай!

— Угу. — кивнула я, возвращаясь к своему занятию, вслушиваясь в шипящий звук горелки, прогревающей воздух в разноцветном куполе.

Позади раздался смех — низкий, вибрирующий. Приглушённые голоса. Дан и кто-то ещё. Я застыла, вслушиваясь в диалог, стараясь уловить хоть что-то.

— Твоя кукла? — прозвучал чужой голос. — Та самая?

Да, похож, вот реально похож. Аж пот пробил.

— Моя. — Ответ Дана был мгновенным, резким. В этом одном слове звучало не просто утверждение. Это было заявление прав. — Просто моя!

«Да где твоя?» — я надула щеки и закатила глаза.

— В каком, мать его, месте твоя-то? — буркнула я под нос. — Потискались немного, даже вроде как отсосала тебе кое-как. Практики ему, видите ли, не хватает! А где я её возьму, практику эту? На улице с объявлением встану? Отсосу недорого?

Я аж фыркнула от возмущения. Что вообще происходит? Между нами разве что бумага сама не воспламеняется, ан нет, я ещё девочка-невредимочка, а хочется-то… Ууу, чего мне только не хочется!

— …Кукла, конечно, зачётная, — снисходительно бросил незнакомец, отвлекая меня от моих влажных мечт. — Если чё как, я бы потом залип с нею.

Блин! Вот так просто, за здорово живешь, они меня сейчас друг другу как переходящее знамя передавали? Ну не трындец ли? Я невольно обернулась. Рядом с Даном стоял мужчина. По выправке и какому-то непонятному флёру было понятно сразу же — военный, и не бывший, а действующий. Потому что я даже оглянуться не успела, а он уже повернул голову в мою сторону, оценивая меня, скользя взглядом, прожигая насквозь. Ну что? Красив, тут уж к бабке не ходи — высокий, статный, боксёрка цвета хаки обтягивала каждую мышцу, а руки… Да, любая баба мечтает о таких руках, чтобы прижали по фиг к чему. И держали, пока… Таак, опять нижнепоясные мысли. И вот что странно, смотрю на одного мужика, а вижу другого, вот того, который смотрит на меня, как на собственность, и при этом ещё и… Уууу, гад, гад, гад… Облизывается!

— Мечтай! — рыкнул Дан, продолжая испепелять меня взглядом, таким вот прямо развратным, очень-очень развратным.

А я всё анализирую свои ни фигуськи не целомудренные мечты. Вот смотрю, опять же, на левого мужика, и что? Да ничо! Красивый. Весь из себя брутальный. Тетки явно липнут пачками, а мне ровно. А вот Дан… И тут же мой взгляд, словно на магните, притянулся обратно к моему неандертальцу. Ащщщ… Господи, и почему, когда я на него смотрю, прямо вся ненормальная делаюсь? Это вот как работает? Почему по мне как током оголённым шарахает?

— Так-то мне глубоко по хер на ваши влажные мысли, но донеси до каждого долбоёба, девчонка моя. Моя и…

Куда дальше потекла беседа, я уже не слышала, так как над полем раздался заливистый лай.

Собака! Божечки мой!

Огромный золотой комок шерсти бежал прямо на меня, заливисто лая. И улыбался. Если вам скажут, что собаки не улыбаются, враки всё это, улыбаются! Вот как этот, рыжий, с умными карими глазами и виляющим хвостом — золотистый ретривер. Все мысли из головы сдуло разом, я присела на корточки и раскинула руки. Пёс нёсся по полю, он буквально летел над землёй, и, не останавливаясь, врезался в мою грудь, опрокидывая меня на спину. Вылизывая горячим шершавым языком мои щеки, глаза. Он дышал мне в лицо и тыкался холодным носом в шею, ладони. А я лежала, раскинув руки, уставясь в невероятно синее июльское небо.

Господи, хорошо-то как!

Пальцы закопались в мягкую шерсть, поглаживая его, почёсывая за ушами, отчего пёсель тихо поскуливал.

— Привет, малыш, — шепнула я, обхватывая его за шею, зарылась лицом в его тёплый, пахнущий солнцем, травой и счастьем мех. Собака… Да, счастье пахнет ещё и собакой! За эти несколько дней я узнала столько нового о счастье, сколько за последние девять лет забыла о нём окончательно. И от этой нереально простой истины мне становилось и хорошо, и больно одновременно. Было ощущение, что я просыпаюсь от долгой эмоциональной спячки. Собакен вылизывал мне щёки, вилял хвостом, а я смеялась сквозь внезапно навернувшиеся слёзы. Слёзы счастья. Простого и такого человеческого.

Я чувствовала на себе тяжёлый, тёплый взгляд. Подняв глаза, улыбнулась, смахивая висящие на ресницах солёные капли. Дан стоял неподалёку, слушая, что говорил ему стоящий рядом мужчина, и смотрел на меня. Сейчас в его глазах не было привычной насмешки или хищного блеска. Было что-то другое… Что-то глубокое, почти нежное. Он видел то, что я так старательно прятала ото всех, даже от себя. Ранимую, глупую, плачущую от счастья девчонку, сидящую на земле в обнимку с собакой.

Мужчина кивнул мне, уголок его губ едва заметно дрогнул в подобии улыбки, и он снова повернулся к собеседнику. А я сидела на прохладной траве, обняв рыжего пса, и понимала, что проваливаюсь в эту бездну всё глубже. И дело было уже не только в диком желании, которое сводило с ума. Дело было в чём-то гораздо более страшном и необратимом.

Нет, нет, нет… Нельзя! Любить нельзя! Зима, да что же ты делаешь! Но у меня уже было ощущение, что мои сосульки тают, тают так быстро и неотвратимо. Кап, кап, кап…

И даже земля ушла из-под ног, вот как-то так неожиданно, и… Ох, мамочка дорогая!

Падение было таким неожиданным, что я с шумом выдохнула.

Чёрт! Нога за что-то зацепилась, и вот картина маслом: я лежу на земле, а по мне, радостно виляя хвостом, прыгает рыжее счастье, заливисто лая, считая, что только что началась какая-то новая игра.

— Твою мать! — сев на землю, оглянулась и чуть не заорала.

Да что же за день-пиздодень? Со мной реально что-то не так, иначе как объяснить то, что вот прямо сейчас я смотрела на то, как по земле медленно ползёт толстенный канат прямо мимо меня. Шшшш… А я аж до трясучки боюсь оглянуться и посмотреть, к чему именно привязан второй его конец. Почему? Да потому что задница зачесалась так, что дурно сделалось, а это значило только одно: Вы не ждали приключений? А они припёрлись сами.

Медленно, преодолевая внутреннее сопротивление, я оглянулась и закатила глаза.

Мдяя… Если в жизни всё пошло по одному месту, то пошло именно ВСЁ! Дружным строем с песнями и балалайками. Открыв глаза, икнула и медленно выдохнула сквозь зубы вставший в груди колом воздух, глядя на то, как от земли, дрогнув, стал подниматься воздушный шар, к которому, собственно говоря, и был привязан второй конец каната. Скользнув взглядом по всей его длине, всхлипнула, понимая, что когда я состыковалась с землёй, зацепившись за «якорь», узел тупо соскользнул с мешка с песком и ву а ля…