Чтение онлайн

— Ну что, товааарищ капитааан, так оставим или ещё немножко ротиком поработаем?

Маленькая сучка, я орал в голос, закусывая кулак, мечтая только об одном: обхватить эту упрямую головку руками и насаживать на конец греховный ротик до одури, а потом подхватить её под ягодицы и войти в неё до самых яиц.

— Стэф, кончай… — рычал я, хватая её за щиколотки, подтягивая к себе беснующееся тело.

— Кончай? Кончай? — шипела она мокрой кошкой. — Это ты мне говоришь? Да какой тут на хрен «кончай», когда ты… Ооо… Дааан!

И я снова и снова доказывал ей, что даже так можно кончить. И она выгибалась дугой, рычала, царапала мне шею и грудь, сжимаясь на моих пальцах и губах.

А сейчас… Охереть не встать, сидит за столом. Как прилежная школьница и хлопает глазами, глядя на то, как я вынимаю из холодильника продукты.

— Это всё куда? — ещё хриплым со сна голосом выдохнула она.

— Ммм? — кинув взгляд через плечо, усмехнулся.

Взъерошенный ёжик, чёёёрт! Она даже кончиком носа умела шевелить! Безумие!

Стэфка сидела голая, поджав под попку ноги, замотавшись в пушистый плед, стягивая на груди его концы. Ох ты ж! Побег матроса с корабля! Прямо между тонкими пальчиками выглядывал коричневый сосок, припухший от моих зубов и щетины и жутко возбуждённый. Конец тут же дёрнулся. Мне её мало. Мало до одури. Ещё немного. Пара дней, киса, и ты получишь своё.

— Мы что, кого-то ждём? — зевнув, спросила Заноза, вытянув на столе руки и уронив на них голову.

— Если я кого и жду, так это только тебя. — Хмыкнув, развернулся к ней лицом, упираясь руками в столешницу. — Дуй в душ, одевайся и живо сюда. У нас по плану кофе с кексом, на обед — лазанья, а на ужин...
– подняв бровь, облизнулся. — Крем-брюле. И знаешь, как я предпочитаю его есть?

Она медленно подняла голову, заливаясь краской: сначала щёки, потом шея и грудь...

— Нееет...
– выдохнула зараза, облизываясь, шумно выдыхая, стискивая до побелевших пальцев плед.

— Дааа... Я буду слизывать его с тебя.

Она что-то тихо буркнула себе под нос, медленно вставая, потягиваясь, как большая кошка.

— А может, ну её, эту готовку, давай я, пожалуй, прямо сейчас разложу тебя на столе и позавтракаю...
– дёрнув бровью, оглядел её с ног до головы, замирая на розовых пальчиках, выглядывающих из-под пледа.

— Мечтай, — рявкнула она, срываясь с места, сбрасывая плед, вгоняя меня в ступор и болезненный стояк. — Ооо, — хмыкнула она, опуская взгляд на мой пах, уже стоя в дверях. — Я смотрю, у вас такая мааалюсенькая проблемка, товааарищ капитааан?

— А ну стоять! — рыкнул я, пытаясь ухватить эту заразу.

Ага! Щас!

Взвизгнув, девчонка развернулась и, крикнув:

— Душ! Мне срочно нужен душ! — в секунду скрылась в коридоре.

Покачав головой, усмехнулся, слушая её торопливые шаги и недовольное бормотание. Невозможная! Дерзкая, сумасшедшая.

Я слышал, как хлопнула дверь в ванной, давая ей время, уже представляя, что сейчас с нею сделаю.

Минут через пять, когда доносившийся из ванной шум воды не смог заглушить её очередную тираду об «озабоченных придурках, у которых пожизненные проблемы со стояком», кто бы говорил? Я выругался, понимая, что это полный пиздец. Шарахнув кулаками по столу, вышел за нею следом и без стука вошёл в ванную.

Пар стелился по воздуху. Она стояла под струями спиной ко мне и что-то яростно бубнила, запрокидывая голову, намыливая волосы. Её мокрая кожа блестела в тусклом свете, а вода стекала по тонкой спине, упругим ягодицам и стройным ногам.

— Скучаешь? — спросил я, прислонившись к косяку, оглядывая её голодным взглядом, сходя с ума.

Она взвизгнула и резко обернулась, прикрываясь руками. Да ладно? Вот прямо так? А ничего так, что ещё пару часов назад я языком вылизывал тебя всю, и что-то не особо припомню, чтобы ты прикрывалась.

— Идите вы к чёрту, товаа…

— Серьёзно? — я покачал головой, одним движением стягивая через голову футболку. — Если только с тобой, исчадие ада...
– прошипел я, делая к ней шаг.

Горячие струи шарахнули по спине, обжигая болью каждую царапину, оставленную её ногтями.

— Даже не думай! — зашипел Стэфка, глядя на меня распахнутыми глазами, в которых чёрные зрачки заливали зелёную радужку, оставляя по краю только тёмно-малахитовый ободок.

Она попыталась отпрянуть, но я легко поймал её за талию и прижал к себе. Холодная плитка сменилась обжигающе горячей водой и её мокрым, скользким телом.

— Отвали… Убери от меня свои лапы, загребуу... — попыталась она вырваться, но уж как-то совсем вяло для такого спича. Её руки сами легли мне на плечи. — Ооо...

— Спишь, — согласился я, наклоняясь и находя её губы. Поцелуй был солёным от шампуня и сладким по своей сути. — Я разбужу.

Мои руки скользили по её спине, ягодицам, бёдрам, смывая пену и пробуждая каждую клеточку её кожи. Она стонала мне в рот, её тело постепенно оживало, отвечая на каждое прикосновение дрожью и жаром. Я целовал её шею, плечи, вернулся к её губам, заставляя её отвечать мне с той же страстью, что и ночью.

— Ну давай же! — срывающимся шёпотом дышала она мне в губы, открываясь моим ласкам, принимая их самым бесстыдным образом, дрожа в моих руках, обвисая на них сломанной куклой.

Выключив воду, подхватил её дрожащее тело — лёгкое, послушное, розовое от горячей воды и пережитых ощущений — и вынес из ванной.

Уложив её в спальне на кровать, принялся вытирать большим пушистым полотенцем. Она лежала с закрытыми глазами, улыбаясь, морща нос и тихонько вздыхая на каждое моё движение.

— Давай сюда, чума. — Усадив её перед собой на пол, взял расчёску и начал медленно, аккуратно расчёсывать её мокрые, спутанные волосы. Она запрокинула голову мне на колени и издала тихий, довольный звук.

— Вот видишь, — прошептал я, распутывая очередной узелок. — Можно и без истерик.

— Ммм...
– было её всем ответом. — Скучно...

Детка, уж с кем, с кем, а вот с тобой точно от скуки я не умру.

Когда волосы были почти сухими и послушными, вытянул из-под кровати свой баул, который вчера припёр из дома. Хер ли делать, когда по ходу завис тут до конца отпуска, и выудил из него свои же треники и футболку.

— Давай одеваться. — Голос хрипел, уходя на какие-то низкие частоты. Она помогала мне ленивыми движениями, всё ещё находясь в полусне, но теперь — спокойном и счастливом.