Чтение онлайн

Колючие вязанные носки приятно кусали пятки, разгоняя по всему телу мягкое тепло. Из носа текло, и я постоянно им шмыгала. В животе шла своя жизнь, так вообще по ходу мебель двигали, и я периодически морщилась.

Мир медленно. Но верно растворялся вокруг меня акварелью.

И последнее, что я услышала, прежде чем сон окончательно забрал меня, был тихий стук — это баба Лида поставила на стол чугунок с парящей картошкой. И бормотание Афанасия:

— И ребёночка твоего погреть надо… Обоих греть надо. Давай, Машка, делай свою работу… Выживете. Обязательно выживете.

И в этой простой, понятной и такой правильной бытовой круговерти было больше силы и надежды, чем во всех моих отрывочных, испуганных мыслях. Я отпустила себя, позволив тёплой, горькой, успокаивающей тьме унести меня прочь.

И две недели в угаре. Температура то поднималась, то опускалась. Я уже пропиталась ивовой корой так, что даже пот был горький. И это не считая барсучьего жира, который покрывал меня толстым слоем, выбивая из лёгких всё тяжёлыми зелёными сгустками. От кашля болело всё тело, ныла каждая мышца.

Дед Афанасий несколько раз пытался выйти в лес, прочищая дорогу до просеки, но тщетно, всё заметало тут же. Видимость была нулевая.

— Нет… — Потянул он, открывая дверь и вваливаясь в избу, садясь на скамейку и стягивая валенки. — Не вариант… Пока вьюга не закончится, гиблое это дело. Да и потом… пару дней нужно подождать, пока снег ляжет. И там уже думать, как до райцентра добираться: на лыжах али на снегоступах.

Он покачал головой.

— Ох, беда-то какая… — Запричитала бабка Лида, поджимая губы и качая головой. — А коли не справимся мы? Девка-то тяжёлая, если что не так пойдёт?

— Не мели дурного! — Рявкнул старик, сбивая с тулупа снег и вешая его на гвоздь. — Она молодая, здоровая. Срок ещё не такой и большой. Чай, за месяц не разродится, а там… — Он подошёл к железному сундуку и достал из него бутыль мутного самогона, выгружая его на стол. — А там я и Кузьмича приведу. Он её осмотрит. Ты чё, мать, сама не рожала или роды не принимала? Что там не так-то пойти может? Откуда занесло, оттуда и выйдет. Делов-то!

И ведь как в воду глядел. В аккурат через месяц дверь открылась, и на пороге появился дородный мужик с окладистой бородой. Оглядев избу зелёными глазами, он гулко хмыкнул.

— Ну, Архиповна, показывая свою находку. Какую приблуду из леса примело?

Он скинул огромную волчью шубу, и я охнула, вжимаясь в кровать. Вы видели когда-нибудь снежного человека? Я нет… Вот до этого самого времени. Он заполнил собой всё пространство маленькой комнаты. Ему пришлось даже вжать голову в плечи, так как он реально не помещался, упираясь макушкой в потолок.

— Ну? — Он пододвинул ногой табурет и плюхнулся на него, тот тоскливо затрещал. — И кто тут у нас?

— Маша… — Пискнула я, садясь на кровати и подтягивая колени к груди.

— Митрич, — Он обернулся. — А чего ты мне говорил, что у неё память отшибло? Вот как бодро на мой вопрос ответила.

— Быстрый ты, Кузьмич, как я посмотрю. — Усмехнулся дед, разжигая самовар. — С твоей бы скоростью токма вшей ловить. Ты чё другое у неё спроси. Про Машку это она хорошо выучила.

А дальше вопросы, на которые у меня не было ответы. Я, стоящая в чём мать родила, обхватившая себя руками. Когда он выслушивал и выстукивал мои легкие, а потом… Стыдоба… Лежала с раздвинутыми ногами, пока он меня осматривал, копошась между ног, надавливая на живот.

— Ну что, Снегурочка… — Он смахнул с рук воду и взял с крючка полотенце, вытирая огромные лапищи… — Скажу я вам, барышня, что здоровьем бог вас не обидел. На сегодняшний день мне, по большому счёту, и придраться не к чему. — Он сел и достал из медицинского чемоданчика бланк медицинской карты. — Дыхание жестковатое, да тонус матки чуть повышен. А всё остальное… токма вопросы к вашей памяти. Мне вас пока девать некуда. Вы до райцентра не дойдёте, машина до вас не доберётся по бездорожью. Дорога-то тут одна, да по ней только летом можно проехать. А сейчас… — Он махнул рукой. — Тухлое дело. Всё, что на колёсах встанет намертво. Места тут такие, что самое то прятаться да убегать, так что… Вот только я и буду забегать к вам раз в две недели, пока дороги не прочитсят. — Он стал что-то писать, я, вытянув шею, пыпалась разобрать его каракули, но… Пффф…. Шифр, который и сам чёрт не разберёт. — Митрич! — Крикнул он, оборачиваясь к двери, которая тут же скрипнула.

— Вы закончили? — Откашлявшись, спросил дед.

— Да, заходи… — Он поднял на него глаза. — Я не понял, что у вас с электричеством? Так и не сделали, ироды?

— Неет, — Дед вошёл и прошаркал к печке. — Да и кто сейчас делать что будет по такой погоде, теперь только весной, как снег сойдёт.

— Вот ведь суки! — Он шарахнул кулаком по столу, и дом вздрогнул. — Ничего, я на следующей неделе в администрацию поеду, так натяну их по самые гланды! Деньги были выделены. Где свет? Где, я вас спрашиваю?

— Да не кипятись ты, Кузьмич, кабы не Машка, так нам и без надобности. — Махнул рукой дед, ставя на стол чай и вазочку с земляничным вареньем.

— Ты не скажи… Совсем заворовались, стыд потеряли уже! Я там тебе канистру бензина притащил для генератора. На несколько дней хватит, а там ещё принесу. Заодно и телефон вашей Маше выправлю. Не айфон, конечно, но чтобы позвонить, вдруг вспомнит что, самое то.

Его слова, да богу в уши, так как добрался он до нас в аккурат через полтора месяца, в тот самый момент, когда я стояла посреди комнаты и хватала ртом воздух, с ужасом глядя на то, как по ногам течёт прозрачная жидкость, а меня скручивает узлом от дикой боли в животе. И в этой агонии из ужаса и боли я, обхватив себя руками, вдруг закричала:

— Дан!

— Кузьмич! — перепуганный голос деда. — Матерь божья, делать-то что будем?

Он нервно жевал губы, суетливо переставляя миски на печке, боясь даже оглядываться.

— Митрич, — гулкий голос, от которого стены дрожали. — Шёл бы ты отсюда. Толку с тебя, как с козла молока, ток давление мне сейчас поднимешь, а вот бабку свою позови, она для меня сейчас лучшая подмога, а пока ты здесь, ведро воды на огонь поставь, да бутыль первача своего достань.

Я стояла и корчилась от боли, которая то скручивала тело в бараний рог, то отпускала.

— Ооо...
– заныла я в очередной раз, вцепившись в стол побелевшими пальцами.

— Сколько по промежутку? — поднял бровь Кузьмич, закатывая рукава рубахи выше локтей и опуская руки в горячую воду, намыливая их душистым мылом.

— Чего? — выдохнула я, даже не въезжая в то, о чём он меня спрашивал.

— Время засекай между схватками, как только меньше десяти секунд будет, начнем рожать. — улыбнулся он, кивая бабке Лиде, которая появилась в дверях. — Архиповна, давай воду готовь, пеленки, ножницы. Хотя, что я тебе говорю, сама всё знаешь. У нас времени...
– он глянул на меня. — Сколько?