Чтение онлайн

— Думаешь, стоит это делать?

— Можно и похоронить секрет, — отвечает Анджело. — В моей семье веками так и поступали. Но если хочешь раскопать правду, садись.

Я забираюсь в машину. Ходили слухи, что каррарские власти собираются ремонтировать дорогу, но Канальгранде Альто по-прежнему вся в колдобинах. Может, у нас спустит колесо или заглохнет двигатель и я буду спасена от необходимости иметь дело со страшной правдой? Хотя все равно слишком поздно. Я написала Мауро и попросила встречи с ним и его матерью. Не знаю, правильный ли это поступок, но Анджело убедил меня, что других вариантов нет.

— Клаудия прожила счастливую жизнь. Мауро — прекрасный человек из хорошей семьи. Зачем им знать, как было на самом деле? Дурацкая была идея.

— Последняя возможность передумать, — поворачивается ко мне Анджело, когда мы подъезжаем к дому Клаудии. — Последуешь моему совету? Или сбежишь?

— Предупреждаю сразу, я в любом случае свалю вину на тебя.

Клаудия и Мауро ждут нас на террасе, где мы обедали. Мауро опускает бамбуковые жалюзи, чтобы защититься от яркого утреннего солнца. Клаудия приглашает нас присесть.

— Нам так понравилось у вас дома!

— Надеюсь, вам уже полегчало.

— Да. Но потому я и пришла.

— Анджело сообщил, что вы хотите нам кое-что сказать.

— Мауро, вчера перед обедом ты показал мне фотографию своего отца, Луиджи Каподимонте. Я его знала.

— Это невозможно, — улыбается Клаудия. — Его не стало задолго до вашего рождения.

Она смотрит на Мауро, а затем опять на меня.

— Мне неизвестно, почему ваш отец сказал, что Луиджи погиб в семьдесят первом году, но это не так. Он уехал домой в Нью-Джерси.

— Нет. Не может быть. — Глаза Клаудии наполняются слезами. — Он жив?

— Не перебивай, мама, пусть говорит, — просит Мауро.

— Ваш отец отослал его обратно в Америку. Луиджи Каподимонте — мой дядя. Единственный брат моей матери. Он умер в октябре прошлого года от сердечной недостаточности. Я была с ним до последней секунды.

— Как же так? — Недоумевающая Клаудия берет сына за руку.

— Я работала в семейной фирме под началом дяди Луи. Мы импортировали мрамор и оформляли им дома клиентов. Он был добрым и веселым, отличным семьянином. Чудесным дядей и моим лучшим другом. Детей они с женой не нажили. Тетя Лил еще жива, и я понятия не имею, как рассказать ей о существовании Мауро. Но скрывать не буду.

— Отец солгал мне, — тихо говорит Клаудия.

— Я очень сожалею. Все могло бы сложиться иначе.

— Это неправда. Бред какой-то. — Мауро встает и начинает расхаживать туда-сюда. — Почему я должен в это верить?

— Потому что у меня есть доказательства. Но сперва, Мауро, я хочу сказать кое-что о Луиджи Каподимонте. Я не думаю, что дядя Луи знал о тебе. Он бы тогда ни за что не бросил твою мать. Он был Рыцарем Колумба четвертой степени. Верил, что надо быть порядочным и поступать по чести. Получил иезуитское воспитание, был истовым католиком и искренне верил в Бога.

— Поверить не могу. — Мауро беспомощно смотрит на Анджело, а тот жестом просит его слушать дальше.

— Когда я увидела дядину фотографию в твоем кабинете, мне тоже не верилось. Я просмотрела негативы, среди распечатанных не хватает как раз этой фотографии. Вот ее негатив.

Я осторожно раскладываю фотоматериалы на столе, будто гадалка — карты Таро.

— Это вы, Клаудия? — спрашиваю я, показывая фотографию дяди Луи с девушкой.

Клаудия берет снимок, и руки ее начинают дрожать.

— Это я.

— Синьора, кто вас фотографировал?

— Моя сестра Росселла. У нее был фотоаппарат «Лейка». Мы тогда пришли домой, и папа разозлился, что мы гуляли весь день. А когда пленку проявили, я отдала снимки на хранение Луиджи. Только один оставила себе на память. Когда отец сообщил мне о гибели Луиджи, я хотела сохранить у себя и что-то из его вещей, но в общежитии ничего не осталось. Ни одежды, ничего. Как будто его никогда и не было.

— Если он не умер, то почему не вернулся за тобой? — сердится Мауро.

— Кто знает, что сказал ему твой дедушка, — встаю я на защиту дяди Луи.

— Мауро, не вини его. Луиджи правда хотел на мне жениться. Я была тогда восемнадцатилетней девчонкой. И пообещала ему сбежать вместе в Америку, когда мне исполнится девятнадцать. Мы обдумывали все это, пока не произошел несчастный случай.

— Только несчастного случая не было, — напоминаю я ей.

— Мама, но ты водила меня на кладбище. Папа там, — растерянно бормочет Мауро.

— Мой отец увековечивал на мемориале имена всех рабочих, погибших в карьере. Вот и его имя выбил, надеясь, что я легче переживу горе, если будет куда прийти поплакать. И я ходила. Целый год, а потом уже только когда тебе исполнилось десять. И после снова перестала.

— А я хожу. Каждое воскресенье, — признается Мауро. — Не хотел его забывать. А оказывается, и не надо было. Судьба обделила меня дважды.

— Я была хорошей девочкой, послушной дочерью — видите ли, Джузеппина, не одного Луиджи учили соблюдать религиозные нормы. Но, полюбив его, я изменилась. Научилась думать сама за себя. Любовь вырвала меня из плена, сделала бунтаркой. Я хотела решать свою судьбу самостоятельно, а отец держался за старые порядки, потому что не мог принять новые. Последнее слово всегда оставалось за ним. До самой его смерти.

— Отстоять свой выбор было трудно.

— Мне права выбора вообще не давали. Весь мир менялся, но только не Италия. Девочкам предписывалась определенная роль, и выходить за ее рамки были не положено. Вот и все.

Синьора Лафортецца смахивает слезы платком. Они с моей матерью совсем чуть-чуть разминулись с расцветом феминизма и освобождением. Переросли старый жизненный уклад, но были слишком молоды, чтобы пожать плоды нового.

Мауро снова встает из-за стола.

— Я бы очень хотел узнать отца поближе. Это была моя заветная мечта.

— Готова рассказать все, что знаю. Спрашивай, когда будешь готов.

Душа болит за Мауро и жаль, что судьба не дала дяде Луи возможности общаться не только со мной, но и с ним. Вся любовь досталась мне, а не ему.

— Джузеппина боялась тебе признаваться, Мауро, — говорит Анджело. — Боялась сделать тебе больно или разозлить.

Мауро не отвечает. Вместо этого он обращается ко мне:

— Можно я возьму фотографии?

— Да, пожалуйста. — Я собираю снимки в стопочку, убираю в конверт и протягиваю его Мауро.