Шрифт:
The View from Lake Como
by Adriana Trigiani
Copyright © 2025 by Adriana Trigiani
Книга издана при содействии William Morris Endeavor Entertainment и Литературного агентства Эндрю Нюрнберга
Перевод с английского Дарьи Васильевой
Редактор Анна Гайденко
Оформление обложки Елены Сергеевой
Посвящается моим дядям, четырем небесным всадникам: Орландо А. Боничелли, Майклу Ф. Ронке, достопочтенному Майклу Ф. Годфри и Майклу Р. Трижиани
Как-то раз Элси де Вульф сказала Людвигу Бемельмансу: «Везет итальянцам. Они от любой печали исцелятся — не слезами, так песней или любовью».
Часть первая. Целительные слезы
1. Тирами. Упражнение 1
Карандаш пусть пока побудет за ухом. Я придвигаюсь к зеркалу, держа развернутый к нему альбом сбоку от головы. Провожу ревизию своих черт на автопортрете. Ну что ж… Мне удалось передать овальную форму лица, изящный апулийский изгиб бровей и не самый плохой тосканский нос, выразительный, но не огромный. Поникшие уголки пухлых в середине губ. И наконец, глаза. Две темные планеты боли.
Пристраиваю альбом на столе почти вертикально и встаю, чтобы изучить рисунок с другого ракурса. Я разглядываю эту физиономию уже тридцать три года, так что удивляться, казалось бы, нечему. Чуть наклоняюсь и прищуриваюсь. Волосы не годятся. Прижимаю твердо-мягкий чернографитный карандаш к бумаге плашмя и оставляю череду отрывистых широких штрихов надо лбом. Растушевываю большим пальцем линию роста волос, смягчаю пушок на висках. Но никакие ухищрения не помогают мне придать рисунку легкости: сколько я ни вожусь, faccia [1] женщины на портрете выдает, что она несчастна.
1
Лицо (итал.).
Я делаю фото наброска.
Уважаемая доктор Шэрон!
Прилагаю автопортрет, нарисованный по Вашей просьбе. Вообще, я занимаюсь проектированием и дизайном мраморных изваяний — вычерчиваю их в масштабе. Набросок вышел грубым, извините, зато он очень точно отражает то, как я себя вижу.
Говорят, путь в тысячу миль начинается с первого шага, но я, похоже, начала свой бренный путь с череды неверных шагов и впечаталась лицом в землю. Потому и обращаюсь к Вам. Без помощи мне не хватит сил встать и идти дальше. Душевных сил.
Я прочла в сети Ваши «Ключи к умиротворению». «Сами творите свое счастье»… С радостью — но еще понять бы, в чем оно. «Идите на зов сердца». Мудрый совет, как бы только не заблудиться. «Слушайте внутренний голос». Пытаюсь. От инстаграмных постов с цитатами великих философов на фоне кофе с печеньками только хуже становится [2] . Я стараюсь меняться, но создание новой версии себя кажется непосильной задачей, когда даже не знаешь, с чего начать. Да и как.
Дело в том, что я позволяю родным на мне ездить. Служу поварихой, горничной, нянькой и шофером, а все принимают это как должное. Если заглядывать в будущее, скоро стану еще и сиделкой для стареющих родителей. Ведь у брата и сестры свои семьи, а я бездетна и с недавних пор одна, так что с меня спрос больше. Уготованная мне роль определена четко, будто высечена в мраморе. А уж по мрамору-то я специалистка.
Я составила карту желаний с изображениями всего самого притягательного для меня. Она в форме Италии, что уже многое говорит о том, к чему у меня лежит сердце. Там есть холмистая Тоскана, каменоломни Каррары и катера на озере Комо. Хочу радоваться жизни, а не тяготиться ею.
Решившись уйти от мужа, я переехала к родителям на цокольный этаж. Вся семья уповает на то, что я передумаю и вернусь к бывшему. Как и большинство жителей моего родного городка. Дошло до того, что Сестринство, женская община, родственная братству Рыцарей Колумба [3] , предложило провести в нашей церкви молебен о примирении (неловко-то как!). Все истово молились об одном, а я о противоположном. Я столько раз перебирала четки во время бракоразводных слушаний, что у Иисуса на распятии сгладилось лицо.
Паспорт для поездок за границу я получила еще в восемнадцать, но так им и не воспользовалась. Обложка без малейшей потертости, на украшенных синими узорами чистых страницах ни единого штампика о въезде. Когда в прошлом году подошел срок замены, паспортист спросил: «А смысл?»
Мне нужен смысл! Хочу почувствовать, каково это — увидеть места, поселившиеся в моих фантазиях с тех самых пор, как я впервые узнала о них из книг. Есть ли мне на что надеяться, доктор Шэрон? Можно ли обрести счастье? И если да, поможете ли Вы мне в этом? Можно без печенек.
2
В тексте упоминается социальная сеть Instagram, запрещенная на территории РФ. Meta Platforms Inc. признана экстремистской организацией на территории РФ. — Здесь и далее примеч. перев.
3
Основанное в 1882 г. христианское движение, объединяющее мужчин-католиков для благотворительной и социальной деятельности.
2. Семейное дело
Дядя Луи выезжает задом из гаража на своей желто-фисташковой «импале», чтобы подбросить меня на работу, стоп-сигналы машины вспыхивают красным. Дядя живет с тетей Лил в угловом доме на перекрестке с Сёрф-авеню, уходящей в сторону пляжа. Этот домик в стиле «кейп-код» резко выделяется на фоне белых разноуровневых коттеджей и голубеньких асимметричных домов-солонок [4] , обрамляющих побережье озера Комо, как ожерелье из переливающихся опалов.
4
Здания в стиле «солтбокс» имеют асимметричные крыши и напоминают старинные деревянные емкости для хранения соли. Дома в стиле «кейп-код», напротив, симметричны и похожи на жилища первых колонистов, селившихся на полуострове Кейп-Код.
Ни у кого во всем Нью-Джерси двор не украшен так богато, за долгие годы дядя с тетей собрали на своем участке в пол-акра все элементы ландшафтного дизайна, какие только можно себе представить. Тут и пруд с карпами кои, и трехъярусный мраморный фонтан, и каменные плиты с золотым отливом, из-за которых извилистая тропинка к входной двери кажется той самой дорогой, вымощенной желтым кирпичом. На заднем дворе стоит скопированный в каррарском мраморе Парфенон, где Рыцари Колумба собираются каждый год на Четвертое июля жарить сосиски на гриле. «Мой дом — реклама моей фирмы, — любит повторять дядя Луи. — Ищете итальянское мастерство и американское изящество? Я вам помогу!»
Он помогает клиентам, а я ему: работаю под началом дяди Луи в семейной фирме «Мрамор и камень Каподимонте», основанной в 1924 году.
Дядя останавливается у тротуара. Холодный утренний воздух щекочет мне нос и леденит грудь. Я от всей души чихаю и начинаю рыться в сумочке в поисках платка.
— Джесс, ну что за дела?! — высунувшись подальше в свое окно, возмущается дядя Луи, пока я вытираю нос. Забравшись в машину, я пристегиваю ремень безопасности. Дядя грозит мне кулаком: — Не поднимай стекло, пусть заразу выдувает!
— Я не болею, это от холода!
— Ты врач, что ли? Это мы подхватываем простуду, а не она нас, как говаривала моя мать.
— У тебя всегда ипохондрия обостряется при смене времен года.
— Заметила, значит, — слегка улыбается дядя.
От меня ничего не ускользает, но хвастаться нет смысла. Неважно, сколько ты знаешь о мире, если жить приходится в маленьком городишке (хотя действующий паспорт может помочь). Что до городка Лейк-Комо в Нью-Джерси, семьи Каподимонте и Баратта заняли весь Северный бульвар. Бабушка и дед Монте жили через два дома от нас, бабушка и дед Баратта — через три дома в другом направлении. И тех и других уже нет в живых. Дом Баратта отошел кузине Кармине в 2019 году, а дом Каподимонте пустует с 2022-го, когда умерла старая хозяйка. Мы зовем его Музеем Лейк-Комо, потому что внутри все осталось таким же, как при ее жизни, никто не вынес ни единой ложечки. Остальные дома вдоль озера сплошь населены нашей родней.
Бывало, мы устраивали праздник на всю улицу, перекрывая ее целиком. Это напоминало акцию «ешь сколько хочешь» для всей семьи в ресторане «Вилла Капри» в Патерсоне. Или итало-американский диско-клуб, только без выступлений, бесплатных закусок и требования заказать два напитка. Из общего у моих родных не только веселье, но и улица, каноэ и любовь к Богородице. Статуя Девы Марии есть в каждом дворе на берегу озера. Может казаться, что в мире царит патриархат, но всем италоамериканцам известно, что главная в семье — мать. Пример тому — моя собственная Mama Mia Madonne, Филомена Каподимонте-Баратта.
— Не помню такой жакет, — говорит дядя Луи, бегло оглядев меня.
— Конни отдала.
— Все еще ходишь в сестриных обносках?
— Разве плохо смотрится? — парирую я, разглаживая пальцами темно-синюю льняную ткань.
Я не соответствую дядиным меркам элегантности. Не только сейчас, а по жизни. Луи Монте — последний представитель италоамериканцев, что выросли на «Битлз», но так и не забыли шик Луи Примы и других музыкантов былых времен. Дядя всегда одет с иголочки, не хуже любого из «крысиной стаи» [5] . Сорокового размера замшевые лоферы, как у Фрэнка Синатры, костюм-тройка в стиле Джерри Вейла, хорошо подогнанный по стройной фигуре. Дядя Луи не выходит из дома, не надев под пиджак жилет, тугой охват которого придает ему уверенности.
5
Сформировавшееся в 40-х годах XX века неформальное объединение звезд американского шоу-бизнеса, куда входили Фрэнк Синатра, Дин Мартин, Сэмми Дэвис-мл. и др.
— Встречают по одежке, особенно женщин. А на тебя смотреть больно, ты будто из телешоу про депрессивных.
— Я работаю над этим. Записалась в «Тирами». Это такая дистанционная психотерапевтическая программа. Инстаграм просто завалил меня их рекламой, видать, распознал целевую аудиторию.
— Как-то настораживает. Я бы хотел отправиться на небеса, не установив больше ни одного приложения.
— Буду общаться в «Зуме» с доктором Шэрон.
— Она хоть правда доктор? — интересуется дядя Луи.