Чтение онлайн

Под ногами хрустят недавно опавшие листья. Тропинка сужается, и Бобби пропускает меня вперед. Когда не нужно смотреть в глаза, говорить ему гораздо легче.

— Мы с тобой росли бок о бок, Джесс. Это останется с нами навсегда. Единственное различие — у тебя был чудесный вид на озеро Комо, не то что у нашей братии с Оушен-авеню, — улыбается он.

— Зато у тебя бассейн во дворе!

— Мы бы остались вместе, будь у нас бассейн?

— Это бассейн твоих родителей, не наш.

— Ты же знаешь семью Биланча. Рано или поздно все бы стало твоим. Но ты никогда не давала понять, что чего-то хочешь или что тебе чего-то не хватает.

— Кто не просит о желанном, заслуживает того, что получает.

— Что будет с «Мрамором и камнем Монте»?

— Работенка предстоит нелегкая.

— Ты могла бы устроиться в одну из крупных фирм по установке мраморных изделий.

— Я подумаю.

— Что бы ты ни выбрала, все получится, — заверяет меня Бобби. — И я всегда буду рядом.

— Но на сообщения мои ты не отвечаешь.

— Да я просто не знал, что написать, — оправдывается Бобби, пряча руки в карманы и обгоняя меня.

Уйдя от Бобби, я не думала, что он перестанет быть частью моей жизни. Лейк-Комо — маленький город, мы бы сталкивались так или иначе. Я надеялась, что общее прошлое позволит нам со временем общаться по-дружески. На самом деле самая важная клятва — та, что дается при решении расстаться. Она навсегда. У прощальной клятвы нет свидетелей в лице священника, адвоката или родственников, она касается лишь тех двоих, кому надо учиться дальше жить порознь. Это самая трудная задача.

Становится все темнее. Водная гладь, будто старинное зеркало, вся испещрена зеленым и коричневым.

— Пора возвращаться, — говорю я.

Он оборачивается:

— Не сердишься?

Я обнимаю его, прижимаясь покрепче. Чувствую прикосновение его губ к моей щеке. Бобби берет меня за руку и ведет обратно к дому. Мы медленно шагаем, не говоря больше ни слова. Он садится за руль, а я машу ему с крыльца. В памяти всплывают времена, когда хотелось, чтобы совместные прогулки длились вечно, и, приходя с одной, я жила в нетерпеливом ожидании следующей.

Я сажусь прямо на ступени и смотрю, как его машина заворачивает в Биланча-ленд на Оушен-авеню. Прогулка навевает воспоминания о дне нашего расставания. Я открываю заметки и начинаю набирать:

В последний раз я обошла нашу квартиру 18 марта 2023 года. Я пыталась сделать из нее уютное семейное гнездышко. Но, сколько я ни просила, Бобби так и не убрал велосипед и доску для серфинга в хранилище на нижнем этаже, и в узком коридоре всегда приходилось протискиваться мимо его барахла. Гостиная в черно-серебристых тонах была обставлена низкой мебелью в стиле модерн. В большом зеркальном шкафу хранились свадебные подарки, распакованные, но так и не пошедшие в дело. Бобби пропадал в мясной лавке, я — в «Мраморе Монте», и нам было совершенно некогда расставить вещи по местам, где им вроде и положено быть. В конце концов я решила вернуть все в коробки, чтобы облегчить переезд в дом, когда он у нас будет.

Над диваном в раме с паспарту висела наша черно-белая свадебная фотография. Платье-футляр от Кельвина Кляйна мне очень шло, хоть и было подделкой, пошитой Бетти Клайн из Парсиппани. Высокую прическу украшали серебряные звездочки на невидимках, и когда я смотрела на Бобби, мои глаза сверкали так же.

Чемодан с моими вещами стоял у двери. Бобби ушел на работу еще до рассвета, как всегда чмокнув меня в щеку. Я притворилась спящей, но на самом деле уснуть так и не смогла, потому что в это утро собиралась уйти от него насовсем. Специально продумала дату, чтобы не ущемить никого из семьи — точнее, из обеих семей. До дня рождения матери Бобби оставалась еще пара недель, а папин мы недавно отпраздновали. Уйти абы когда я не могла, не хотелось совпадения с чьим-то праздником или годовщиной. Поднявшись с постели, я выпила кофе и позвонила дяде Луи попросить отгул.

Почти перед самым выходом я услышала поворот ключа в замочной скважине. Меня захлестнула паника. Зачем Бобби понадобилось вернуться домой в разгар утра?

Вошедшая свекровь так и застыла от удивления при виде меня. Ключи болтались у нее на пластиковом браслете-пружинке, словно подвески-шармы. По комплекту от дома каждого из ее детей. Как у управляющего, разве что она не чинила водопровод, когда приходила.

— Я просто гостинцы занесла. Не обращай внимания. На минутку только. Ничего не вижу, ничего не слышу.

Не считав обстановку, Бейб зашагала через гостиную на кухню. В руках она несла башенку из контейнеров с едой.

— Все ярлыками помечено, все готовое и совсем свежее. До четверга можно есть. И сырный шар с портвейном сделала. Бобби говорил, что позвал ребят в выходные на баскетбол, сыр доживет. Крекеры в пакете. А что до струффоли [30] — я не собиралась доставать фритюрницу, но потом сказала себе: «Бейб, у тебя только один сын и одна невестка, так что давай постарайся». Дочки себе сами нажарят…

Продолжая тараторить, Бейб пошла мимо меня к выходу. Увидев чемодан, она резко замолкла. Оглядела мое наглухо застегнутое пальто. На мне и шарф был, потому что март не радовал теплом. А в руке ключи от машины.

— Поездка с ночевкой? — удивленно наклонила голову Бейб.

— Да, — ответила я тоном, намекающим на нежелательность дальнейших расспросов.

— Вот как, — хмыкнула она, будто обидевшись, что ее не известили. — Ну здорово. Куда собираешься?

— К матери.

Улыбка мигом сползла с лица Бейб.

— Я думала, вы с Бобби разобрались. Он сказал, все хорошо.

— Мы пытались, мама.

В тот день я обращалась к ней как к свекрови в последний раз. Она сделала глубокий вдох, шагнула ко мне и перешла на приглушенный рык.

— Послушай, я уже давно замужем. Думаешь, у меня в семейной жизни сплошь розовые лепестки и просекко? Ничего подобного. Тем более в избытке они вредят, от одного аллергия, от другого газы. В браке нужно иметь прицел на будущее, учитывать перспективу. Брак — это не счастливые моменты. Это вложенные годы. И вообще я не понимаю, что не так-то? Проблемы всегда есть, отрицать нечего, но вы с Бобби отлично подходите друг другу.

— Мама!

— Я правду говорю. У вас общее прошлое. Одна вера. Красивые зубы. У моих внуков был бы идеальный прикус без всяких ортодонтов и брекетов. Сэкономили бы много тысяч!

Бейб огляделась и изумленно прикрыла рот ладонью:

— Он даже не знает, что ты уходишь, да?

— Сообщу в его обеденный перерыв.

— Я сейчас заварю кофе, съедим по печенью, поболтаем, и ко времени возвращения Бобби с работы ты будешь готова начать все заново!

— Не могу, извините.

Я еле выдавила эти слова. Все боялась, что разрыдаюсь, а она неправильно поймет мои слезы. Что Бейб Биланча говорила потом, я не помню. Уже не слушала. Тогда я ощущала себя сильной. Я постояла за себя, не прогнулась. Не стала поддаваться на уговоры, снимать пальто, прятать ключи и ставить кофе, чтобы угодить свекрови и развеять ее страхи. Меня трясло, но я не предала себя ради ее спокойствия, а использовала страх как топливо, чтобы сбежать. Кроме того, отстаивая себя и свое решение, я кое-что поняла. Я поняла, что не смогу составить счастье мужа, пока не стану счастливой сама по себе. Я твердо решила начать новую жизнь, но так уж устроено, что сперва предстояло вернуться к прошлой и выяснить, куда двигаться дальше.