Чтение онлайн

Мама продолжает свою речь:

— У Луи уже были твои данные для зарплатной ведомости, и он пояснил, что хочет назначить тебя единственной наследницей их с Лил состояния. Вот я и позволила ему вписать твое имя и наш адрес, не думала, что это как-то навредит. Все ради твоего блага.

— Почему мне никто ничего не сказал?

— Луи попросил данные, когда ты ушла от Бобби и еле держалась. Не хотелось дополнительно нагружать.

— Да это и есть основной груз!

— Фэбээровцы показывали регистрационные документы с твоей проштампованной подписью, — говорит Джо. — Как дядя Луи это провернул?

— Я ставлю штамп с подписью на свои эскизы, — объясняю я. — Он хранился в «импале», в бардачке.

— Луи сказал, что создает трастовый фонд и ты будешь бенефициаром, — встревает отец. — Я ему поверил.

— И ты туда же? Значит, ты знал?

Я всю жизнь доверяла отцу. Может, он не всегда говорил то, что я хотела услышать, но никогда не врал. Я просто в шоке.

Отец размахивает руками, словно захлебывается в озере Комо и пытается привлечь внимание спасателя.

— Я был его страховым агентом. Деловым партнером. Что я мог сделать?

— Остановить его?

— Разве создание трастового фонда для обеспечения будущего племянницы — преступление? — Папа качает головой.

— Состав преступления еще не установлен, — напоминает Джо, будто мы в его кабинете на бесплатной консультации. Бесплатной и довольно бесполезной.

— Мы думали, что Луи проявляет щедрость. Они с Лил всегда хорошо к тебе относились, — объясняется мама.

— Как к родной дочери, — добавляет Конни. — Джесс была их любимицей.

— При поверхностном рассмотрении идея показалась нам хорошей, — оправдывается отец. — Мы с мамой переживали, что тебе еще понадобятся деньги. Все ради твоего блага. Ради будущего.

— Особенно в свете развода. Ты ушла от Бобби с пустыми руками, — напоминает мама.

— Мне ничего и не было нужно! Я перестала быть женой, а в вашем доме меня уже ждала роль одинокой тетушки. Я принялась готовить, убирать и делать перевязки. Каждая семья нуждается в одинокой тетушке, которая пожертвует собственной жизнью ради порядка в жизни близких.

Я беру тарелку со сфольятелле и ссыпаю их в мусорку.

— Они еще хорошие! — вопит мама.

— Уже нет! — ору я.

— Ну перестань, Джесс. Мы знаем, что у тебя своя жизнь, и относимся к этому с большим уважением, — спокойно говорит Конни.

— Правда? Где же вы были, когда я сидела в подвале и рыдала? — гневно вопрошаю я, а затем переключаюсь на родителей: — Конни и Джо не так беспокоятся о вашем здоровье, поскольку знают, что я никуда не денусь и позабочусь о вас. Как в случае с маминой заменой коленного сустава и папиной операцией на плече.

— Мы не лежачие! — отрывисто выкрикивает отец.

— От меня ждут внимания ко всем, кроме меня самой. Не верю я вашим заверениям, что все ради моего блага, — продолжаю я уже тише. — Вы меня используете, а я еще и благодарна должна быть.

— Ты так говоришь, будто мы во всем виноваты, — обижается мать. — А обвинять надо Луи. Оставил после себя такую неразбериху. Будь он жив, отправила бы его на Остров.

— Куда ж еще, мам. Он видел тебя насквозь.

— Я ведь его сестра.

— Ну да, хрупкая несчастная сестренка.

— Хрупкая? Да я женат на дорожном катке, — бормочет папа себе под нос. — Ребята на работе зовут меня Расплющенным Джо.

— Вот так у нас все устроено. Уж роли-то каждому в нашей семье назначают мастерски. Чего тогда отрицать: я одинокая тетушка. Я стала zia Джузеппиной.

— Не перегибай палку, — говорит папа.

— Разве не так задумано? — Я сверлю взглядом брата и сестру. — Чтобы я озлобилась, привыкла к одиночеству и приросла к бетонным стенам подвала, будто морской желудь?

— Я же обшил стены гипсокартоном, — робко напоминает отец.

— Не кипятись, Джесс. Мы тоже в будущем планируем участвовать в уходе за родителями, — спокойным голосом сообщает Джо.

— Да ну? Что-то никто не пришел на помощь, когда Лиза Наталицио позвала меня провести вместе выходные на Бермудах. Конни нужно было на гимнастику, а у тебя были билеты на баскетбольный матч в Нотр-Даме. Подменить меня было некому, и я осталась.

— Могла бы и поехать, — ворчит мама.

— Чтобы я вернулась, а вы тут в собственных нечистотах?

— Мы давно поправились, — говорит отец.

— Давайте рассмотрим ситуацию без прикрас, — обращаюсь я к брату и сестре. — Вы оба живете в часе езды, по пробкам даже дольше. Через десять лет, когда маме будет под восемьдесят, а папе и того больше, детям придет пора заканчивать школу и поступать в университет. Вам будет совсем не до заботы о родителях.

— Ой, да скиньте нас в богадельню, всего и делов-то! — причитает мама.

— Мам, об этом речь не идет, — успокаиваю я ее.

Мы с Джо и Конни переглядываемся. Мы разные, но росли у одних родителей. У нас схожие чувства. Мы будто трое прохожих, ставшие свидетелями одной аварии и согласные между собой, кто ее виновник. Без ссор не обходится, но на Остров никто еще никого не посылал. Мы умеем договариваться и не горячимся так, как наши родители-бумеры.

— Ты в чем-то права, Джесс, — вздыхает Конни. — Мы действительно не думаем наперед.

— Мы вообще не думаем. Будущее застанет нас врасплох. А я даже не знаю, что останется от наследства дяди Луи, когда ФБР и налоговая взыщут свое, так что, может, и помочь не смогу. У меня такое предчувствие, что еще и в минусе окажусь.

Чувствую, как подступают слезы, но не хочется тратить на них силы. Я никогда не распоряжалась своей жизнью в полной мере, однако сегодня она выходит из-под контроля еще больше. Миссис Картенья ждет, когда я внесу залог за квартиру в Хобокене, но пока ФБР расследует дела компании, жить отдельно мне вряд ли по карману. Я не признаюсь в этом прямо, а говорю так:

— У меня есть кое-какие сбережения, но не советую вам пока искать жильца в подвальную комнату.

— Чувство юмора у тебя прежнее, — грустно качает головой папа.

— Скоро и оно пропадет, — заверяю я. — Вообще, дядя Луи сказал перед смертью, что они с тетей Лил назвали меня единственной наследницей…

— Так чего ты так взъелась, что мы об этом знали? — перебивает озадаченная мама.

— Вы держали все в секрете и принимали за меня решения без моего ведома. Так ведут себя с малолеткой или с человеком, который может сам себе навредить. Джо, Конни, вы согласны?

Оба кивают.

— Я скажу, в чем вся проблема. Вы не обращаете на меня внимания.