Вахмистр
Шрифт:
— Что за письмецо принесла? — удивился глава семейства, с интересом разглядывая конверт в руках дочери.
— А сейчас разузнаем, — усмехнулся брат и, приказав подать серебряный нож для писем, без церемоний вытянул бумагу из рук сестры.
— Сашюр, ну что ты! — вскрикнула Мария, хватая его за рукав.
— Цыц, мала ещё! Чёрт ведает, что за француз тебе пишет, — отрезал старший брат. Вскрыв конверт, он извлёк на свет лист прескверной бумаги. — Это что за пасквиль? Ха! На, читай сама!
Он с пренебрежением протянул ей листок. Машенька опешила от такого разительного контраста между благородным конвертом и грубоватым содержимым. Любопытство, однако, взяло верх, и она принялась читать про себя. К её изумлению, несмотря на нескладный слог и огрехи в правописании, слова в письме были добрые, душевные. Писал явно не француз, а простой солдат — рука дрожала, буквы выводились с трудом. Она явственно представила себе парня, сжавшегося в окопе при тусклом свете лучины, старательно начертавшего каждое слово. Сердце её невольно сжалось от жалости и щемящего тепла.
— Папенька, — промолвила Мария, окончив чтение и подняв на отца растерянный взор, — а разве дарили вы мне какую керосиновую лампу? Никак не припомню…
— Что ты мелешь? — отозвался Игорь Юрьевич, уже и забывший о дочери, до того увлекли его военные байки сына. — Никаких ламп. Ты что там вычитала, дитя?
— А вот, поглядите, — она снова впилась глазами в строки. — «Надеюсь, вы прочтете письмо сие, нежась под теплым светом подаренной мною керосиновой лампы».
— Тьфу, бред сивой кобылы! — фыркнул отец, выхватив бумагу из её рук и пробежав глазами. — Сентиментальная чепуха. Видать, шутка того самого графа: собирает солдатские записки, суёт в конверты с гербами да рассылает кому ни попадя. Не отвечай, милая, — пустой это розыгрыш, недостойный порядочной девицы.
Он скомкал письмо и с досадой швырнул в камин. Бумажка, хоть и не долетела до самого пламени, упала на горячие угли и начала опаляться по краям.
— Отец! — вскрикнула Мария, бросившись к огню. — А вдруг он ждёт ответа? Надобно же поддержать человека! Неужто не жалко? Он там, бедненький, кровь за Отечество проливает… ой!
— Обожглась, дурёха? — подскочил Александр, когда сестра выдернула из огня дымящийся клочок.
— Тут буквы! Погляди, Александр, буквы! — Она с изумлением уставилась на обгоревшую бумагу: среди копоти, на опалённых участках, проступал отчётливый текст, невесть откуда взявшийся.
— Что? Какие ещё буквы? — Отец и брат, ничего не понимая, в недоумении склонились над ней. Но стоило Марии поднести лист ближе, как и впрямь — меж строк проступили чёткие слова.
— Тайнопись! — тотчас сообразил Александр. — Слыхивал я про такие чернила. Ну-ка, что там про свет лампы? Погодите, сейчас мы его выявим. Муся, сдаётся мне, не просто солдат тебе пишет…
Брат, сгорая от нетерпения, сам сбегал за лампой. Приставив опалённый клочок к горячему стеклу, он наблюдал, как на бумаге проступают всё новые строки. Чем дольше поручик вчитывался, тем сильнее менялось его лицо: сперва нахмурился, затем губы тронула усмешка, а под конец он и вовсе разразился раскатистым смехом.
— Ай, вахмистр! Ай, сукин сын, хорош! Орел, право слово! Вот же живучая бестия! Муся, живо за бумагой и пером! Нет, постой — собирайся! — начал командовать он, бережно расправляя лист.
— Ты что удумал, безумец? — в изумлении воскликнул отец.
— Во Владивосток, батюшка! И Муся мне надобна — вернее, её каллиграфический почерк! Ничего, не убудет с гимназистки за два месяца пропуска, тем паче вернётся — глядишь, с медалью, — усмехнулся Александр. На вопрошающий отцовский взгляд он ответил серьёзно: — Это послание от самого отважного разведчика, которого мне доводилось встречать. Ценность его столь велика, что страшно и помыслить. Боюсь даже представить, как он сумел это выведать, да ещё переслать под французской печатью! Он на меня надежду возложил, а я его не подведу. Так что, Муся, три часа на сборы — и в путь! Нет, два… Я ещё в управу заеду, надобно наладить тайный канал связи… Ну, Гриневич, ну казак… Сказывал я ему, что есаулом быть ему на роду написано, а он всё, вахмистр, вахмистр…