Чтение онлайн

Уверенность Виктора взлетала на протяжении октября — недели проходили без новостей.

Клерки-рыбаки исчерпали свои «наводки», и оставшиеся мальки выскальзывали сквозь сети. Ничего не должно было случиться: никакого полуночного стука в дверь, никакого свистка на улице или воющей красными огнями сирены.

Бывали моменты, когда он чувствовал себя подлинно благожелательным к мисс Колби… когда сама мысль об имени Уайта вызывала улыбку на его губах… когда он не мог припомнить последнего пульсирующего удара или боли…

В центре этой тишины он увидел прекраснейшее зрелище в мире. Это было поздно в четверг. Случилось вот как.

Виктор повесил шёлковый халат в шкафу — правее центра, как и всё с того дня. Левая сторона была запретна — Запретная Зона: отрезок трубы с одной деревянной вешалкой на конце.

В общем-то, незачем было её избегать. Он рад, что оставил жилет. И если его взгляд останавливался на границе — как видеоточки у края экрана — это просто потому, что вещи требовали времени… Вот именно… Жилету нужно было немного больше пространства…

Этой ночью мир был иным, впрочем. Виктор ощущал жидкий вздох, утихающий в венах. И его отражение светилось: освежённое, помилованное, восстановленное. Напряжённые тянущиеся линии вокруг рта, зажатый взгляд в глазах — всё исчезло. Всё будет хорошо — просто хорошо, и ничего не должно было—

случиться…

Именно тогда, когда Виктор закрывал дверь, в зеркале промелькнуло видение жилета. И жидкий вздох вздулся в волну ностальгии: по хорошим временам… и силе… и её шёпоту: Что у тебя там внизу…

Он сдержал рыдание. Потом ещё одно. Потом не стал сдерживать. Он рыдал от несправедливости безвременного конца костюма — и, вместе с ним, единственного шанса, который у него был.

Виктор мрачно думал так до полуночи, когда, измотанный, откинулся на спину. Этой ночью было прохладно — настоящий озноб. Он натянул жилет на плечи для тепла — и тепло пришло неожиданной волной, накрывшей его целиком. Он улыбнулся и расслабился. Когда волна схлынула — он ушёл вместе с ней.

— Вихhhhhc-торррр, Виктор дааааааааааааааааааааааааааааааалинг , — говорила она. — Где же ты пропадал всё это время, плохой человек? Я тебя совсем не вижу, тебя и твой красивый костюм. Иди ко мне.

Этой ночью белизна была наивысшей: её иссиня-чёрные волосы рассыпались по подушке, алые ногти скребли простыни. Зрелище было больше, чем он мог вынести. Он удвоил шаг, потом перешёл на рысь. Беговая дорожка шла ровно в ногу без всяких усилий. Он начал бежать по белому, тянувшемуся бесконечно.

— Вихhhhhc-торррр, ты такой плохой!

Это правда… Эй, посмотри вверх…

— Ты удивительный парень.

Абсолютно… Дай-ка посмотреть…

— Даааааааааааалинг, ты убийца. Её волосы рассыпались по подушке.

Ещё бы… Твоё лицо… где твоё лицо?

Белизна свернулась в белизну — и внезапно Виктор был рядом с ней. В движении потрясающей быстроты и глубины она упала на него, как ястреб, длинные волосы кружились вокруг его бёдер.

Стрелка дрожала в красной зоне… Железо было расплавленным… Печь должна была… взорваться!

Виктор проснулся на рассвете — на час раньше будильника. Давно он не чувствовал себя таким отдохнувшим. Прошлой ночью он держал жилет на коленях. Так же он делал и этим утром — с тех пор до сих пор, лишь повернувшись во сне. Прямое продолжение с этой лампочкой в конце: простое инстинктивное восприятие Проблемы Костюма.

Когда он уходил, его портфель был набит кредитными карточками, чековой книжкой и последними оставшимися монетами.

Субботний полдень — и в «Блейк Тоби» уже было как на открытии выставки. Покупатели благоговейно бродили перед новейшими произведениями искусства. Продавцы лавировали через толпу, наполняя бокалы вином и шампанским.

Наверху, над красными деревянными балками и снимками Тоби с Мухаммедом Али, Бадди Греко, Виком Дамоне; над коричневыми стенами в твидовую панель и столом на мраморных ножках со сверкающими хромированными табуретами; над итальянскими традиционными шкафами и паркетными полами с полосатыми ковриками — наверху было тише. Здесь состоятельных проводили через целые шкафы с лучшими камвольными шерстями и давали обслуживание полного цикла на заказ.

Джино обмерял Виктора в последней из трёх верхних комнат. Солнечный свет пузырился сквозь шампанно-цветные занавески, отражаясь в бутылках на баре у стены: коньяк, скотч, бурбон, ром. Пальцы ног Виктора утопали в бордовом ковре. Это была комната, в которой можно было разориться. И он не чувствовал боли.

— Расставьте руки в стороны, пожалуйста, — сказал Джино.

Виктор кивнул на жилет, перекинутый через спинку кремового кожаного кресла. — Вы уверены, что не думаете о синем?

— Ни в коем случае. Бледно-серый вам очень идёт. К тому же — зачем спорить с успехом?

Это имело смысл для Виктора. Особого смысла меняться теперь не было — когда этот костюм будет его одного.

— Не повернётесь ли налево?

Виктор повернулся. Внимание его ушло к среднему окну — за ним раскручивалась процессия на Янг-стрит. Поток участников плыл мимо — некоторые задерживались, как будто стремясь отпечатать свои тени на экране. Бомж остановился у мусорного бака, чтобы пообедать… «Королева Швеции» в роскошных шелках выкрикивала свои безумные лозунги…

Виктор смотрел и курил и — моргнул, когда взгляд остановился на двух мужчинах на углу. Крупный чернокожий в оранжевой шапке тыкал маленького в грудь. Губы Виктора начали дёргаться. Негр снова толкнул и ткнул. Скованность разлилась от шеи Виктора к плечам и вниз по рукам. Он услышал хруст костяшек, пока пальцы сгибались.

— Эй, мистер, вы в порядке?

— Monsieur?

На второй голос он обернулся. Джино уже отступил к бару. Рядом с ним стоял незнакомец — худощавый, он промакивал один кончик закрученного уса.

Виктор выпалил: — Там кое-что…

— Ааааа. — Незнакомец подмигнул. — Это окно — проблема, нет? Но недостаточная, чтобы помешать мужчине выбрать костюм от Блейка Тоби! — Не потрудившись объяснить, он схватил бутылку с полки. — Кстати, я только что вспомнил. У нас внизу ваше пальто.

— Что?

— Вы оставили его здесь в апреле.

— Боже…

— Я уложу в коробку для вас.

— Нет… Послушайте, я не хочу его…

— Это пальто из кашемира, мсьё.

— Я не хочу его видеть!

— Хееееееей, у меня нет с этим никаких проблем. — У двери худощавый обернулся ещё раз. — О, Джино, не забудь. Наш друг предпочитает чёрный ход.

3

i.

Мисс Колби, Галинский и Принс замечали, что Виктор стал другим.

Мисс Колби сказала: — Ни одного меморандума за всю неделю.