Примерка
Шрифт:
Коул вложил купюры в правый кулак фигуры. — Ты напомнил моему дружку кое-кого другого. Просто забудь.
Он сделал три шага, когда услышал: странный задушенный звук, смутно напоминавший «Сегодня ночью». Но когда он посмотрел — был уверен, что мужчина застонал, не более.
Коул пожал плечами и продолжал идти.
xxiii.
Темнота уже упала. Движение на Джарвис начинало густеть — клаксоны выпускали пар в плотноте. И «Ред Лайон» вырос перед Виктором, как туман. Он никогда не видел его в таком свете. Он рос и продолжал расти, пока он не вскрикнул и не упал на колени. Излияние в его сердце началось как шёпот. Когда оно прорвалось — оно наполнило ночь, как крошечную личную комнату.
Хорошо… Ладно… Надо было знать… Ты водил меня за нос полжизни. Всю среднюю школу ты сводил меня с ума в своих свитерах чирлидерши и коротких юбках, белых носках. Ты была Жанин и Анжелой, Мэри и Сью. А иногда волосы у тебя были такими белокурыми, что казались белыми.
В колледже тебя были тысячи — в обрезанных джинсах и футболках. Ты была Стеллой и Бриджит, Лесли и Шер. Три долгих года ты пытала меня. Потом довела до конца: ты стала Нэнси…
Чёрт, ты могла бы остановиться прямо тогда. Я всё равно не мог с тобой тягаться. Я уехал из страны, ушёл на пенсию, однажды в 1969-м даже начал пить. Годами я строил свою колею. Это было скучно? Что тебе было до этого? Чёрт возьми, это была моя колея!
Полагаю, ты просто сходила с ума, видя, как я вот так сижу на обочине — даже не наблюдая игру. На этот раз, решила ты, ты по-настоящему ткнёшь меня носом.
Ну, Вивви была чистым вдохновением. Я гонялся за тобой по всей доске вспять — и каждый раз, когда тянулся к тебе, кажется, поворачивался спиной к себе. Не беда, ты всё время обещала: Стань чуть-чуть крупнее… Стань чуть-чуть лучше… Становись, становись, становись…
Сука, я едва не умер во второй раз, когда увидел тебя здесь. Я кружился, как волчок, месяцами — чтобы обнаружить, что прошёл по кругу. В ту ночь волосы у тебя были белокурее, чем когда-либо. И ты посмотрела мне в глаза и сказала, что я мог иметь тебя всё это время, если бы просто Был Собой…
Иди ты. Я сыт по горло твоей чепухой. Я покончил с твоими обещаниями. Ты сказала, что моя жизнь кончена — а мне было даже наплевать. Тебе следовало просто сделать это или оставить меня в покое. Но тебе непременно надо было обмануть меня последний раз.
Ты сказала мне сегодня ночью, шлюха. Ты сказала — всё сойдётся. И это одно обещание ты выполнишь.
Ты сделаешь это.
— Сделай это сегодня ночью!
xxiv.
Франсин увидела надвигавшегося монстра примерно в полуквартале. Только что начался лёгкий снегопад, шаг у него был необычно тяжёлым — что-то вроде костюма с химчистки раскачивалось, пока он шёл. И всё же — не спутать. Мистер Виктор Франкль. Смешной Виктор, называла его Франсин — но только не в лицо.
Три дня назад, когда она и мама въехали, новый сосед предостерёг их о нём. Смешная, смешная старая миссис Эллиотт потеребила волосы на подбородке. «Странный», как она его называла, был сам настоящий дьявол. И когда мама спросила, что она имеет в виду, — Франсин выставили из комнаты. Позже мама объяснила, что мистер Франкль «переживает перемены»… что-то вроде того, через что прошёл папа…
— О! — Франсин прикрыла губы пальцами. Смешной Виктор упал ужасно. Она осторожно подошла на цыпочках — стараясь не пролить молоко в ночь её собственной вечеринки.
Когда она увидела его — снова прикрыла губы. И на этот раз начала плакать. — О, Виктор, как жаль, что ты не можешь прийти на мою вечеринку! Но мама и миссис Эллиотт сказали…
xxv.
Маленький ангел, теперь я вижу тебя… Кто бы мог предположить, что это случится вот так — внезапная встреча на тихой снежной улице?… Ты так долго шла ко мне сюда, что я думал — никогда не придёшь…
Я забыл, какой ты можешь быть молодой… и как хороша… до того, как мир добрался до тебя… Они говорили обо мне, да, я знаю… Пытались снова поссорить тебя со мной… Но в этот раз ты не слушала — ты даже слышать их не могла, потому что ты так помолодела…
Дитя, я удерживал тебя от себя виной и подозрением… Позволил проклятиям и обещаниям держать нас в разлуке… тогда как всё, что мне нужно было, — просто позвать…
Люблю, как снежинки делают твои белокурые волосы мягкими и белыми…
Что?… Сегодня твой день рождения?… Замечательно!… Тогда у меня есть для тебя кое-что… кое-что очень особенное…
Будет только честно предупредить: я немного рассеян… Я храплю… И порой меня самого удивляет, что я такой застенчивый… Признаться, я старомоден — по-настоящему — в немалом числе отношений…
Я не хочу сказать, что я не современный… Современный я…
Просто хочу сказать, что мужчина — всё равно мужчина…
Ты понимаешь, что я имею в виду?…
Я говорю:
«Мой друг…»
xxvi.
В нише у своей двери Виктор возился с ключами. Он не отводил взгляда, когда она улыбнулась ему. С детьми надо быть откровенным — он читал об этом. Поэтому ответил на её улыбку полуулыбкой — открытой, но сдержанной.
— Что случилось, Виктор? Не попадаешь?
Она смотрела на него. Он смотрел на неё. Она указала на его ключи. Он вздохнул.
— Попадаю, — сказал он. — Без труда.
— Мистер Магический Мышца-Мэн.
Виктор хихикнул. Потом сказал: — Что?!
— Что?
— Тс-с!
— Виктор?
— Всё в порядке. — Конечно, всё было… Он вставил правый ключ в замок… Всё было хорошо… Как могло быть— — Голоса…
— Что?
— Тсссс!
Он услышал, как она издала небольшой звук, похожий на скуление — поэтому он потянулся и прикоснулся, он думал, к её плечу, — просто чтобы удержать её в тишине, пока у него не будет возможности проверить, и дал чему-то полусжать — когда он услышал, как щёлкнул засов и что-то вроде крика, и хлопок — что это было!? — когда дверь медленно-медленно открывалась — и вот Он был там.
КНИГА ВОСЬМАЯ
1
Виктор уложил её тело на кровать. Когда она лежала вот так — легко было поверить, что она просто спала. Она выглядела мирной и довольной — всё ещё в своём зимнем белом пальто и белых сапогах.
Как дева, а, mon vieux? Бушет сжал плечо Виктора — прикосновение было поразительно твёрдым для призрака. Червяк ввинчивался через коготь, торчавший из его рукава; опарыши — из глаз и рта.