Чтение онлайн

Разводки с гантелями… 3x8

Жим лёжа… 3x8

Пулловер с гантелью… 3x8

Разводки на блоке… 3x8

Но Чик остановил его на середине карточки. — Это разберём позже. Прямо сейчас есть два правила. Правило первое: важна не частота тренировки, а её полная, безоговорочная свирепость. Сделай себе одолжение — будь джентльменом где-нибудь в другом месте. Здесь будь животным. Кричи, ори, потей как свинья. Кончай в штаны, если хочешь.

— Да, Чик, — сказал Виктор. Этот разговор принимал тревожный оборот.

— Правило второе: важна не величина веса, а правильность техники. Важно каждую тренировку выжимать из себя чуть больше. Вот для чего жёлтая карточка. Я слежу за твоим прогрессом и постоянно повышаю нагрузку. Вопросы есть?

— Нет, Чик.

— Хорошо, пойдём прогуляемся.

Из тишины кабинета они шагнули в «Беллевю» — какофонию криков, стонов и хромированной стали. Гиганты, мокрые от пота, тянули веса, обнажая зубы и выжимая тёмно-фиолетовые вены из напряжённых мышц. Вздутые канаты вен стояли на шеях, уходивших между горами камня. Бёдра в приседаниях раздувались в кровью налитых уродцев. Прессы были изрезаны потрясающими гребнями.

— Идём, покажу тебе стретч-рум.

В самом центре стоял на коленях высокий чёрный мужчина с почти уродливыми бицепсами. Они были вдвое крупнее, чем у Вэнса. И его массивное тело было образцом пропорций.

— Это Клайд, наш штатный монстр.

Клайд прокачивал пресс с колесом на полу. Он катил колесо от себя, очень медленно, пока всё тело не вытягивалось и каждая мышца не напрягалась; затем медленно возвращался. Снова и снова. Его движения были ритмичными и плавными, но зубы были полностью обнажены. Он начал стонать, затем рычать. Потом закричал — мучительно, протяжно. Долгие, страдальческие вскрики с каждым движением.

— Аааааа!.. Аааааа!.. Аааааа!..

Едва они вышли, Клайд начал орать.

Впервые Чик Мэллон улыбнулся. — Это музыка для моих ушей!

— Виктор, прополощи рот. А то отрежут твой bizoune .

Всё ещё мокрый, Виктор поправил полотенце — словно телефон мог видеть. — Мой что?

— Ну, ты должен знать, что это, если знаешь остальные два. Bizoune идёт рука об руку, так сказать, с ecu и парочкой хорошеньких foufounes .

— Значит, я…

— Да, дорогой мальчик. Ты назвал её давалкой с горячей попкой.

— Господи.

— Виктор, слушай меня.

Но он оставался безутешен. Лужа росла у него под ногами, мокрая вода холодела. Таких слов он прежде не слышал.

Когда погас свет, он вспомнил кое-что из сказанного Джорджем. О том, что шишка могла выбить наружу всякие интересные вещи. Шишка… Конечно… Падение было серьёзным… Вполне естественно иметь небольшие последствия от сотрясения…

Шутка была тихая. Но Виктор всё ещё улыбался, когда наконец начал дремать.

Ночь была долгой и наполненной странными, запутанными снами. Он видел, как Клайд кричит в зале под взглядами рядов чопорных молодых людей. Потом произошла замена — и уже Виктор был на месте Клайда. Молодые люди переглядывались и перешёптывались, пока его отец смотрел в пол с отвращением.

Во сне он закрыл глаза. Когда открыл — мужчин не было, только она, одна… длинные волосы колышутся, она изгибается на белых атласных простынях…

В пять Виктор проснулся и обнаружил свои руки, обнимавшие костюм. Наверное, хочу стать большим , подумал он. И уснул снова.

5

— Мне не нужны твои деньги, мужик, и времени у меня нет. — Клайд упёр руки в бока, затем повёл плечами вперёд, напрягая и поднимая грудные мышцы, пока те не вздулись, как груди. — Ты не продержишься и месяца. Чёрт, посмотри, как ты одет. Синяя толстовка, фиолетовые шорты — и эти ужасные чёрные кеды.

Щёки Виктора залились краской. Он предложил заплатить — даже не за уроки — за изредка брошенный совет, как подачку щенку.

— Посмотрите только! — воскликнул он. — Вот увидите!

Уважение — вот и всё, о чём он просил. Но это было похоже на то, как будто тебе дали шампанского — а потом выплеснули осадок в лицо. Что ж, он станет больше, чем большим…

Виктор обошёл зал со своей карточкой. Шёл и изучал громил — пытаясь представить их маленькими людьми, гадавшими, получится ли.

Как там в понедельник?.. Как сильно болело?.. Как по-настоящему он выкладывался?…

На скамье он добавил семь килограммов, и с трудом выжал девяносто семь раз; потом шесть; потом — едва — пять.

Сгибания. Перешёл на девятикилограммовые гантели, выжав серию из восьми, за которой последовали две серии по шесть.

Позорно… Но начало…

В зеркале стоял Клайд — блестящий от пота, который стекал и мерцал в свете. По всем его плечам и рукам вздувались вены, выступавшие рельефными буграми.

— Ну и что, по-твоему, я должен наблюдать? Чёрт, ты не знаешь даже, что такое памп!

— Памп? Ладно, Виктор, по одному шагу за раз.

— Объясни, что это.

— Ну, — Чик поскрёб уголок повязки, — именно так ты по-настоящему растёшь. Можно назвать это кайфом, своего рода вторым дыханием. В тренировке есть точка, за которую, кажется, нельзя выйти. Но ты каким-то образом выходишь. И мышцы наполняются насыщенной кислородом кровью, пока не перестаёшь отличать боль от удовольствия. Для некоторых хороший памп — как хороший перепих.

— Чик, мне нужна помощь.

— Когда придёт время.

Воскресенье в «Сай Ву». Джордж закурил ещё один «Кэмел», чтобы составить компанию вонтонам. — Серьёзно. — Затяжка. Прихлёбывание. — Кожа у тебя просто светится. Ты, часом, не потрахался перед тем, как позвонил мне?

Виктор снова накрыл половину своей тарелки овощами и курицей. — Просто голоден, и всё. Джордж—

— Секунду.

Вернулся Сэмми — с двумя «Экс» для Джорджа и молоком для Виктора. Джордж смотрел, как краснокафтанник семенит прочь в лоснящихся обтягивающих штанах. Его брови приподнялись на волос — и уголки губ.

— Виктор, это будет для меня водоразделом — когда я уговорю тебя попробовать. Я имею в виду «Экс», конечно, не китайского официанта.

За всё время их дружбы Джордж несколько раз отпускал подобные замечания. Странные такие замечания — будто он думал…