Чтение онлайн

Чем дальше мы двигались на север, тем больше я убеждалась в том, что аль-ахрир недаром назвали временем бурь. Ветер поднимал в воздух целые тучи песка, безжалостно бросал их в лицо. Песчинки острыми иглами впивались в кожу. Песок проникал под покрывало, забивался в нос, ощущался на языке.

Глядя на фигуру Повелителя, что двигался вторым после караван-джаным, сменив лошадь на верблюда, я недоумевала: почему так? Он мог укротить саму стихию, но ничего не предпринимал. Должно быть, страдал так же, как остальные, терпел неудобства, но не пытался умилостивить духов, договориться с ними. Что, если все его способности ограничивались фокусами, которыми развлекали толпу сабиры, воры и артисты, что кочевали по Декхне, не имея ни земли, ни дома? Мог ли он оказаться одним из них, хитрецом, который умело пускал пыль в глаза, но был неспособен на нечто большее?

Я не знала ответа на этот вопрос. Не понимала мужчину, который изменил мою жизнь, лишил дома и показал целый мир. Что бы я ни говорила, как бы ни обижалась, в глубине души понимала, что благодаря ему я узнала ценность простых вещей. Как бы ни сложилась моя дальнейшая жизнь, никто не отнимет у меня воспоминания. Словно драгоценные бусины, я нанизывала на нить рассветы в пустыне, неспешные разговоры на привале, вкус мяса из печи, мудрые слова Руфии. Я сохраню их в своем сердце рядом с образами Абхи и отца, каким я помнила его в детстве, до того как он превратился в алчного тирана.

Повелитель дал мне многое, но и цену требовал немалую. О, как я мечтала проникнуть в его мысли, понять, чего он хочет, к чему стремится. Что отличало его от других людей? Отчего даже мудрые караванщики прислушивались к нему, а воины едва ли не боготворили? Не красоту ценили эти суровые мужчины, хотя сложно было не заметить, что ни ростом, ни силой, ни умом духи не обделили Зафара. Благо на меня его чары не действовали. Он был одинаково вежлив со всеми. Лишь меня не удостаивал вниманием. Порой я чувствовала на себе его взгляд, а, может быть, мне лишь чудилось это.

– Куш!

Ветер донес короткое слово, подчинившись которому, верблюды опускались на песок. Мой Хиж тоже подогнул передние ноги. Я скатилась по покатому боку, потянулась, оглянулась. Люди спешивались, но не торопились разбивать лагерь. Я видела только несколько человек из тех, кто ехал передо мной или позади. Остальных скрыла стена песка, что с каждым мгновением становилась все плотнее. Вот уже и солнце скрылось, превратившись в едва различимую бледную лепешку, брошенную нерадивой хозяйкой. Звуки смолкли. Слышался лишь свист ветра да шорох песка.

– Куш, куш! – прокричал, соревнуясь с ветром, пожилой караванщик слева от меня. Несколько раз опустил руку ладонью вниз.

Я не сразу поняла, чего он хотел, потому повторила за ним. Села на песок, прижалась спиной к верблюду, опустила голову к коленям. Я ощущала тепло Хижа, прислушивалась к его размеренному дыханию и постепенно успокаивалась.

С детства меня учили, что от бури нельзя уйти, ее невозможно обогнать. Нужно переждать, не тратя силы понапрасну.

Это всего лишь буря, повторяла мысленно как заклинание, не первая и не последняя в моей жизни.

Дитя бури – так называла меня тетя Абха, когда ругала за проделки, но никогда не наказывала. Видимо, потому я и выросла слишком свободолюбивой.

Погрузившись в воспоминания, пригревшись, не заметила, как задремала. Если бы кто-то сказал мне, что я стану спать под боком верблюда, который своим телом защищал меня от ветра, я ни за что не поверила бы. Жизнь складывалась причудливым узором, намного более сложным и многогранным, чем способен придумать человек.

– Джаным, вставай, – позвал меня пожилой караванщик. – Едем!

Я тряхнула головой, убрала край покрывала, которым закрывала лицо, и тут же закашлялась: крошечные песчинки, невидимые глазу, все еще кружили в воздухе. Песок проник всюду. Я видела его, вдыхала, ощущала кожей даже под одеждой, в обуви. Вытряхнула из туфель, смахнул с одежды, с лица. От недавней свежести не осталось и следа.

Хиж оставался неподвижен. Длинные пушистые ресницы надежно защищали его глаза. Он даже ноздри умудрился закрыть. Мне бы его способности! Только когда я подошла ближе, вытянул морду, ткнулся в бок. Я несколько раз угощала его финиками, и теперь он при каждом удобном случае выпрашивал лакомство. Пришлось отдать ему последние несколько фруктов, которые он тут же съел вместе с косточками.

Вынужденная передышка закончилась, мы снова двинулись в путь. Забирали все больше влево. Поскольку никто не считал нужным что-то объяснять, мне оставалось только гадать, почему поменялось направление.

Этим вечером лагерь разбили у подножия скал. Мужчины не стали ставить шатры. Хитро соединили их в полотно и натянули. Навес защищал нас с трех сторон, с четвертой – камни, к которым он крепился.

Верблюды остались снаружи, но теперь я не переживала, что песок засыплет их. Эти удивительные животные могли много дней обходиться без воды, еще дольше без еды, питались колючками и спокойно пережидали самые грозные бури. Я ценила их внутреннюю силу, уважала за стремление выжить, несмотря на все трудности. Мне, человеку, следовало поучиться у них тому, как не опускать руки, а медленно, но верно идти к своей цели.

За ужином все больше молчали. Лишь изредка кто-то сетовал на бури. Спать мы отправились в угол, который Руфия отгородила для нас при помощи нескольких одеял. Она создала видимость уединения, хотя никто из присутствующих не осудил бы нас за совместную ночевку с мужчинами. В пустыне царили свои нравы.

***

Этой ночью мой сон был особенно чуток. Я просыпалась от малейшего шороха и подолгу лежала, прислушиваясь к звукам. Снаружи было тихо, так тихо, как бывает только в пустыне. Но сегодня тишина не успокаивала, а вызывала тревогу.

Осторожно, чтобы не наступить на кого-нибудь в темноте, я покинула импровизированный шатер. Далеко не стала уходить. Пустыня коварна: кажется, что она раскинулась перед тобой ковром, но стоит засмотреться, потерять бдительность, и можно потеряться.

Я смотрела на звезды. Среди множества знакомых с детства созвездий сразу нашла Перевернутый кувшин, от которого полосой тянулся Серебряный пояс. По легенде, некий воин, имени которого уже никто не помнил, подарил пояс своей возлюбленной. Девушка каждое утро выходила на порог дома с кувшином воды в руках, чтобы напоить любимого с дороги, но не дождалась. Из похода юноша так и не вернулся. Сила ее любви была так велика, что даже смерть не смогла победить ее. Душа девушки вознеслась на небо, чтобы оттуда указывать путь всем потерявшимся в дороге. Ей молились женщины о добром муже и счастье в браке, а мужчины – об удачи в дороге.

В детстве я плакала всякий раз, когда слышала эту легенду. Даже сейчас чувствовала, что на глаза навернулись слезы. Как много горя в мире, как мало радости, потому каждое мгновение счастья особенно ценно.

Ветер вновь усилился. Я было собралась вернуться и попытаться уснуть, когда заметила тень, что выбралась из-под навеса. Присмотревшись, я узнала Повелителя, и медленно, крадучись, пошла за ним. Запоздало поняла, что он мог выйти по нужде. Не хватало только, чтобы он заметил меня. Тогда я точно сгорю со стыда. Щеки и так пылали ярче гранатовых зерен.