Чтение онлайн

Когда они снова вышли на улицу, он почувствовал ветерок на своем лице и увидел, как капитан расправил плечи, но, как он догадался, не против ветра.

Женщина, которую помнили в церкви, была матерью капитана Болито. Джаго знал большую часть истории и догадывался об остальном. Болито был счастливчиком. Хорошая семья и дядя, который, как говорили некоторые, будет жить в моряцких легендах так же долго, как Нельсон. Но ему повезло больше всего. Он рисковал своим кораблём, своей репутацией, а может быть, и карьерой, бросив вызов приказу адмирала, и всё из-за той женщины, которую они везли на «Непревзойдённом». Он видел, как она скрещивала шпаги и обменивалась взглядами с капитаном.

И повезло, что у него есть корабль, ведь флот ежедневно сокращается, а их команды выброшены на берег, чтобы бороться как могут. До следующей кровавой войны, подумал он. Тогда придётся прибегнуть к мягким словам и тому подобному, чтобы вернуть бедного Джека в море.

Он смотрел на дома, пока они шли. Большинство капитанов постарались бы забыть своё прошлое, если бы оно оставило брешь в их обороне. Как сэр Ричард и его супруга, и его брат, дезертировавший с флота, чтобы сражаться за американцев, Хью Болито, отец капитана «Непревзойдённого». Последний в семье, говорили они.

Но не в этот раз. Он избегал любого необоснованного доверия; он никогда не мог с этим согласиться.

Адам Болито взял его с собой в церковь. И по какой-то причине это имело значение.

Они достигли места, где море раскрылось, чтобы снова приветствовать их, словно полированное олово, режущее глаза, подумал Адам, даже для таких людей, как самый опытный впередсмотрящий с «Непревзойденного», Джозеф Салливан, чьё сверхъестественное мастерство помогло ему найти «Тритон». Салливан был одним из старейших матросов, уважаемым всеми, не в последнюю очередь потому, что он был при Трафальгаре, хотя и редко говорил об этом, и Адам был благодарен, что тот остался на корабле.

Салливан смотрел на него ясными глазами, словно на глазах гораздо более молодого человека, смотревших с его обветренного лица.

«Куда же мне еще пойти, капитан?»

И вот корабль, словно стекло, с этой точки обзора. Странно думать, что Беллэрс, самый молодой лейтенант, был единственным офицером на борту, пока не закончился набор и якорь снова не был брошен. Он делал то, о чём всегда мечтал. Как и большинство из нас. Удача, чёрт возьми, кто знает? Мэсси, второй лейтенант, погиб. Третий лейтенант, Дэниел Винтер, покинул корабль, чтобы последовать примеру покойного отца и заняться политикой. Член парламента всегда ненавидел карьеру сына во флоте и не скрывал этого. В смерти он, по-видимому, добился своего.

Новый лейтенант, Варло, казался опытным и имел военно-морской опыт. Он также несколько месяцев был флаг-лейтенантом контр-адмирала на корабле «Нор».

Гэлбрейт мало что о нём говорил, лишь упомянул о его обязанностях. Он держался от него подальше, пока всё не утихнет. Как когда-то пытался сделать его капитан.

Это было невозможно.

Адам повернулся и смотрел на корабль, пока глаза не наполнились слезами. Ему следовало остаться на борту. У него и так было более чем достаточно дел перед отплытием. Так почему же…?

Он услышал, как Джаго небрежно спросил: «А это кто?»

Что-то в его тоне, даже намёк на руку, ослабляющую короткий, широкий кинжал, который он всегда носил с собой. Намёк на опасность, как в те, другие разы. Но он ошибся. Никакой угрозы не было в двух фигурах, ожидавших у распахнутых ворот.

Мужчина был высок и крепкого телосложения, если не считать того, как он выворачивал плечи. Примерно его возраста, но с повязкой на глазу, которая не скрывала ужасного шрама, рассекавшего его лицо и шею. Один глаз, должно быть, был вырван, а плоть рассечена до кости. У него была только одна рука.

Его спутницей была молодая женщина в чепце и фартуке. Она держала мужчину за руку, и её лицо выражало враждебность.

Джаго спросил: «Что случилось, приятель?» Он стоял, словно очень расслабленный, положив одну руку на ремень.

Мужчина сделал полшага вперёд и попытался что-то сказать. Голос его был сбивчивым, почти сдавленным, но он не останавливался.

Девушка вмешалась: «Я же сказала, чтобы ты держалась подальше! Им всё равно! Я же говорила!» Но она рыдала, и гнев был лишь маской, скрывающей что-то другое.

Адам сказал: «Всё в порядке. Это моя вина — я только что был за много миль отсюда».

Он подошёл ближе, но почувствовал, будто застыл на месте. Мужчина его возраста, искалеченный, полуслепой, едва способный говорить. Не просто выживший, а жертва.

Он тихо произнёс: «Джон Пауэрс, марсовой». Он протянул правую руку, но изменил её положение, чтобы было удобнее для однорукого.

Голова повернулась ещё сильнее, так что глаз, казалось, заполнил всё его лицо. Затем он заговорил медленно, с мучительными паузами между словами, и всё это время девушка держала его за руку, глядя ему в лицо, разделяя его страдания, как ей приходится делать каждый день.

«Не… убит… сэр». Он медленно кивнул, вспоминая, видя это. «Мне… сказали… вы… были… здесь». На горле у него были ещё более глубокие шрамы. «… 'Ад… чтобы… прийти… и… убедиться…»

Адам сказал Джаго: «Джон Пауэрс служил на моём «Анемоне», когда мы проиграли «Янки». Этот день я никогда не забуду».

Девушка протянула руку, чтобы откинуть волосы с лица своего спутника.

Она взмолилась: «Давай вернемся, Джонни. Они будут нас искать, да?»

Адам спросил: «Где ты работаешь?»

Она махнула рукой через плечо. «В гостинице. У нас есть где переночевать. Нам больше никто не нужен!»

Калека, который был одним из лучших марсовых матросов в отряде Анемон, сказал: «Вымойте… кастрюли… и… вещи… сэр».

Адам сунул руку в карман, но она резко ответила: «Я принесла их, потому что он хотел их! Нам не нужны ваши деньги, сэр!»

Она развернула его и подтолкнула к открытым воротам. В небольшое окно Адам видел лица наблюдающих за происходящим, кружки, застывшие с интересом.

Человек по имени Пауэрс попытался снова. «Анемон был лучшим во флоте!» Он не запнулся ни разу.

Джаго посмотрел им вслед, затем на своего капитана и пожал плечами, его рука соскользнула с кинжала. «Так бывает, сэр. Мы всегда это видим. Таков порядок вещей». Он почувствовал, что ему хочется протянуть руку, коснуться его руки, как он часто видел, и хоть как-то успокоить.

Адам посмотрел на него; его темные волосы развевались на ветру, хотя он не помнил, чтобы снимал шляпу.

«Иногда нам нужно напоминать об этом», — он посмотрел на старую колокольню. «Гордость».