Чтение онлайн

«А, капитан Болито, наконец-то. Очень приятно!»

Он не вошёл и не появился внезапно. Он был там.

Адам не был уверен, чего ожидал. Монтегю не был высоким или внушительным, но своим присутствием он доминировал над всем. Очень прямой, с квадратными плечами, как у военного, но закутанный в перепачканный краской халат, который выглядел так, будто его не стирали годами. В его крепком рукопожатии засохла краска, а густые седые волосы были стянуты тряпкой, как у любого простого моряка.

Но его взгляд выдал настоящего Монтегю. Настороженный, беспокойный, он тут же впивается в какую-то черту с жадностью ястреба.

Он резко сказал: «Я сделаю несколько набросков. Пока я обдумываю это, вы можете посидеть и поговорить. Или можете помолчать и выпить немного рейнвейна, который, возможно, утолит вашу жажду после долгой скачки».

Адам стряхнул пыль с рукава, чтобы дать себе время. Тяжёлая поездка. Чтобы успокоить его? Или это был сарказм? Монтегю прекрасно знал, что до Пенденниса всего три мили.

Они шли вместе по коридору с высоким потолком. Адам заметил, что там не было никаких картин. И всё это время он чувствовал, как мужчина изучает его, хотя смотрел прямо перед собой.

Он спросил: «Насколько я понимаю, вы недавно написали портрет принца-регента, сэр Грегори?» Нэнси ему рассказала. Это не помогло.

«Да, это правда». Он тихо рассмеялся. «Но другой мужчина носил его одежду большую часть времени. Он был «слишком занят», сказали они». Затем он всё же повернулся к нему. «Я знаю, что тебе здесь не хочется. Мне, кстати, тоже. Но мы оба хорошо справляемся со своей работой, и хотя бы поэтому это сработает».

Раздавались голоса, нереальные и гулкие, словно в пустом склепе. Монтегю резко сказал: «Мои подопечные. Мы пойдём другим путём. Местечко, конечно, убогое, но вполне подходит».

Исхудалый слуга, словно по волшебству, появился вновь. Он приложил палец к губам.

«Сэр Грегори, ваш племянник...»

Монтегю коротко бросил: «Мы проскочим мимо них. Ему придётся привыкнуть к помехам, если он надеется набить свой кошелёк!»

Он открыл ещё одну высокую дверь и вошёл в нечто, казавшееся огромной комнатой. Стены были завешены простынями, там стояли козлы, скамья с чистыми кистями, за которой неподвижно стояла другая фигура в испачканном краской халате, вытянув одну руку вперёд, словно рисуя на невидимом холсте.

В комнате была стеклянная крыша со шторами, которые сдерживали или отклоняли яркий солнечный свет.

Монтегю сказал: «Сюда».

Адам не пошевелился. Он не мог.

Прямо напротив него на полу сидела девушка, подогнув под себя одну ногу. Она была так неподвижна, что на секунду ему показалось, будто это прекрасная скульптура. Затем её взгляд двинулся, видя его, принимая и отвергая. Взгляд вернулся к неподвижной, вытянутой руке художника. Она была обнажена, если не считать какого-то одеяния, ниспадавшего на бёдра, а руки, закинутые за голову и скованные цепью на запястьях, были затянуты в цепочку.

Монтегю помолчал. «Не перегружай её, Джозеф». Он приподнял часть простыни, чтобы прикрыть плечи девочки, с небрежным безразличием экономки, накрывающей ненужный стул.

Они прошли мимо ещё одной ширмы в соседнюю комнату. Монтегю через плечо спросил: «Воображение и мастерство – это то, что вы, несомненно, оцените, капитан Болито?»

Адам оглянулся на закрытую дверь. Как будто ничего и не было. Но он всё ещё видел её, её тело, застывшее в неподвижности, в неколебимом свете.

«Что они делали?»

Монтегю указал на одинокий стул. «Что делаешь?» Он улыбнулся. «Скоро прекрасную Андромеду приковают к скале, чтобы принести в жертву морскому чудовищу, прежде чем её спасёт возлюбленный Персей. Воображение, понимаешь?»

Адам сидел в жёстком кресле, положив на него руку, хотя Монтегю почти не чувствовал, как его передвинули. Он попытался поправить шейный платок и сюртук, но Монтегю поднял перед ним блокнот.

«Нет, капитан. Таким, какой вы есть. Человеком, каким его видят другие, не обязательно таким, каким вы хотели бы его видеть».

Странно, что он мог игнорировать беспокойный, порой пронзительный взгляд, сопровождающий скрип мелков.

Чья-то жена или любовница? Кем бы она ни была? Он мог смеяться над собой во весь голос, но хотел сохранить этот образ в памяти. Она была прекрасна и знала это. И всё же в тот единственный миг он увидел лишь равнодушие или презрение?

Монтегю ходил взад-вперёд, бормоча что-то себе под нос и изредка поглядывая на свою жертву. Адам старался не шевелиться, размышляя, не был ли этот стул выбран специально, чтобы напоминать каждой жертве о её важности.

Монтегю сказал: «Леди Роксби сообщила мне, что вы в Фалмуте всего на несколько дней». Он внёс резкие поправки в свой набросок. «Как жаль. Насколько я понимаю, в последнее время вы много времени проводили в море и участвовали в боевых действиях?» Он не стал дожидаться ответа. «Конечно, вы мне ещё понадобитесь».

Снова удивлённый, Адам кивнул. «Я сделаю всё, что смогу».

«Прекрасная женщина, леди Роксби. Я никогда по-настоящему не понимал, как ей удалось так наслаждаться жизнью с сэром Льюисом». Снова тихий смешок. «Король Корнуолла. Но они преуспели, тогда как многим это не удаётся». Он несколько секунд смотрел на него и сказал: «Ваш меч. Меч. Я удивлён, что вы пришли без него. Он мне нужен, понимаете? Часть легенды. Харизма».

Ни презрения, ни сарказма. Он услышал свой голос: «Мне всё ещё трудно носить его без опасений, сэр Грегори».

Карандаш замер в воздухе. «Это делает вам честь, капитан». Он благосклонно склонил голову, словно подтверждая это. «Конечно, я знал вашего покойного дядю. В чём-то вы очень похожи, особенно когда дело касалось позирования для простого художника! Неутомимый, вечно ищущий повод уйти». Он повернул блокнот к свету. «Оно приближается». Он снова посмотрел на Адама. «Оно там, совершенно верно. Тот же вид, и всё же…» Он резко обернулся, когда слуга заглянул в дверь.

«В чём дело? Ты же знаешь, меня не перебивают!» Настроение тут же изменилось, и он подмигнул Адаму. «Не совсем то, что я сказал племяннику, правда?»

Адам впервые заметил, что у Монтегю короткая, острая бородка, скрытая под неопрятной рубашкой. Нетрудно было представить его одним из королевских кавалеров. Сколько ему лет? Семьдесят или больше?

Он был нестареющим.

Монтегю отвернулся от двери. «Мой племянник скоро уйдёт. Мне нужно поговорить с ним. Мне может не понравиться то, что я ему скажу, но он послушает и всё усвоит». Он откинул сюртук, кавалерийскую шляпу и плащ.