Чтение онлайн

— Прости за это, — шепчет парень и склоняется к моему запястью.

Его прикосновение — огонь и лед одновременно. Он делает это нежно, почти благоговейно, словно боясь навредить. Легкий укус — острая, короткая вспышка боли, которая тут же тонет в странной, тягучей волне удовольствия. Я чувствую, как моя собственная энергия начинает перетекать в него теплым, черным потоком.

Морт пьет жадно, с той скрытой страстью, которая присуща ему во всем, и я вижу, как бледность на его щеках постепенно сменяется здоровым, аристократическим оттенком, как уходит сероватая тень усталости из-под глаз и как заживает рана на скуле. Понимаю теперь этих несчастных жертв вампиров из дурацких романов — есть в этом что-то завораживающее, гипнотическое. Но главное — я вижу, как он оживает.

Наконец парень медленно отстраняется, проводит языком по губам, слизывая последние остатки черной жижи. Рана на моем запястье сразу начинает затягиваться, оставляя лишь две крошечные точки. Он выпрямляется, и передо мной снова тот Морт, которого я знаю и люблю. Высокий, с пронзительным, уверенным взглядом темных глаз, в которых теперь пляшут опасные огоньки. Сильный. Жесткий. Готовый ко всему.

Он снова становится собой.

Отдаю ему обсидиановые четки-косу, и Морт берет свое оружие, не скрывая благодарности. А затем вновь притягивает мою руку и мягко касается губами затянувшихся следов от его клыков. От этого жеста по моей коже бегут мурашки, но совсем другого рода, чем раньше.

Пока мы стоим так близко, в этой хрупкой тишине разрушенного собора, я быстро, сбивчиво, стараясь не упустить ничего важного, рассказываю ему все. О прыжке в мир живых, и поисках Шейна Коупленда, который оказался лишь разменной монетой в чужой игре. И том, как Лилит хотела подставить абсолютно всех ради того, чтобы занять престол своего сына.

Парень слушает внимательно, не перебивая, и лицо остается непроницаемым, но я вижу, как напрягаются желваки на его скулах, когда я упоминаю Шейна, и как темнеют его глаза, когда я говорю о Лилит. Он впитывает информацию, анализирует, складывает кусочки головоломки.

Расследование всегда было целью Морта, не моей. Однако незаметно это стало важно и для меня тоже. Даже не сам итог, сколько сама мысль о том, что мы еще можем что-то поменять. Защитить тех, кто дорог. И спасти мир, в котором мы оба когда-то были счастливы.

— Значит, это она хотела подставить Люцифера? — спрашивает он наконец, когда я замолкаю. Его голос ровный, холодный, но я слышу в нем закипающую ярость.

— Да, — я тяжело вздыхаю, проводя рукой по своим новым, пепельным волосам. — Она хотела свалить на него все эти смерти, трупы с темной энергией, тела без душ. Все следы вели к нему, благодаря ее интригам. И ей почти удалось. Думаю, сегодня на Данс Макабре Лилит собирается нанести финальный удар. Высказать сомнения в его статусе. Прилюдно. Обвинить его в преступлениях, в подготовке апокалипсиса.

Морт хмурится, и его взгляд устремляется куда-то вдаль, сквозь разбитые окна собора.

— И кажется, я знаю, как она это сделает, — говорит он задумчиво. — Камень, тот самый артефакт, из-за которого так рьяно искали этого твоего Коупленда. Он ведь обладает силой убеждения, не так ли? Способен влиять на мысли и чувства толпы.

— Все верно, — подтверждаю я, и холод пробегает по спине от внезапного осознания.

— Камень Убеждения. Именно он был нужен Лилит, чтобы настроить против Люцифера всех присутствующих на Данс Макабре. Чтобы ее ложь прозвучала как истина. Вот почему она так торопилась получить его. Уверен, она миллион раз пожалела о том, что доверила подобную ценность Ксаргону. Мы должны остановить ее, Айви. Если она захватит трон Князя Тьмы, если сместит Люцифера… баланс нарушится. И тогда изменения здесь, в Изнанке, отразятся на всем. Особенно на мире живых.

— Да-да, землетрясения, ураганы, и прочие стихийные прелести, — киваю я мрачно, вспоминая предупреждения Бельфегора. Не сомневаюсь в том, что хочу этому помешать, ни на секунду, лишь представляя маму и Томми, которых вновь покинула. — Что же нам делать? Времени почти не осталось. Праздник уже скоро начнется.

Морт переводит на меня взгляд, и в его глазах вспыхивает озорная, хищная усмешка. Он делает шаг ко мне, обвивает рукой мою талию, притягивая вплотную.

— О, душа моя, — мурлычет он низким, бархатным голосом, от которого у меня по телу разливается жар, — предоставь это мне. Понимаешь ли, я тоже хочу поиграть.

И в тот же миг воздух наполняется едва уловимой энергией. Тюремная роба Морта исчезает, сменяясь безупречно скроенным черным фраком из шелка и бархата, такой же рубашкой с высоким воротником и галстуком. Он выглядит ослепительно, как истинный аристократ ночи, опасный и притягательный.

Одновременно преображается и мой наряд. Мотоциклетная форма Смерти растворяется, уступая место роскошному черному бальному платью. Корсет плотно облегает талию, а длинная пышная юбка из множества слоев темного шелка и органзы ниспадает до самого пола, шурша по каменным плитам. Я чувствую тяжесть незнакомых драгоценностей на шее и в ушах.

Теперь мы стоим посреди разрушенного собора в бальных нарядах, готовые не к танцу, а к битве.

***

Спустя несколько минут мы уже мчимся по сумрачным улицам Изнанки в роскошном черном лимузине Бельфегора. Салон утопает в полумраке, а за тонированными стеклами проносятся размытые силуэты зданий и вспышки неоновых вывесок.

Разумеется, своего друга вызвал Морт, внаглую использовав мой рабочий телефон. И было приятно услышать, как голос Бельфегора вдруг едва не задыхается от изумления, сменяющегося бурной, почти неприличной для него радостью. После короткого разговора с бывшей Смертью он прилетел к руинам собора быстрее, чем я ожидала, выскочил из своего лимузина с видом заговорщика, только что провернувшего величайшую аферу века — и вот мы уже в дороге.

Теперь Бельфегор сидит напротив нас, развалившись на мягком диване, и его лицо выражает самодовольство.

— Передал Нессе благую весть, моя дорогая Айви, — сообщает он, изящно взмахивая рукой с зажатым в нем стаканом элитного бурбона. — Бедняжка так волновалась! Право, она в неописуемом восторге, узнав о вашем маленьком триумфе. Увы, разделить с нами радость сегодняшнего вечера она не сможет — приглашения на Данс Макабр рассылаются весьма избирательно, и скромный статус не позволяет ей оказаться в списке избранных.

Он делает паузу, картинно вздыхая.

— Да и я сам, признаться, лишь любезно предоставляю вам транспорт до места сего грандиозного действа. Дальше, увы, вы сами по себе. Вы же понимаете, репутация… столь щекотливое дело. Мне совершенно ни к чему лишние неприятности и внимание со стороны Ее Инфернального Величества Лилит.

— О, не беспокойся, Бельфегор, твое великодушие не знает границ, — тянет Морт с иронией, откинувшись на спинку сиденья и положив ногу на ногу. Его новый фрак сидит на нем идеально, подчеркивая опасную грацию, в его руке — такой же стакан, как и у друга. — Мы были бы крайне удивлены, если бы ты предложил нечто большее, чем просто подвезти нас к порогу плахи. Осмотрительность всегда была твоей главной добродетелью.

Бельфегор лишь элегантно пожимает плечами, и делает глоток бурбона, не обижаясь на явный сарказм.

— Благоразумие — залог долгой и приятной жизни, мой дорогой Морт. Особенно в наши смутные времена. Но хватит любезностей. Мы почти на месте. И вам нужен план, как проникнуть внутрь, пока Лилит не подняла тревогу, — говорит он, и задумчиво стучит пальцем по подбородку. — Айви, милая, кажется, твои новые таланты Жнеца позволяют не только эффектно переодеваться? Маскировка, иллюзии — они ведь тоже находятся в твоей компетенции?