Чтение онлайн

Лилит снова поворачивается ко мне, ее взгляд становится острее, пронзительнее. Улыбка исчезает, сменяясь холодной оценкой. Она наклоняет голову, словно прислушиваясь к невидимым вибрациям лжи.

— Меня задержала Айвори Вэнс, — отвечаю я быстро, стараясь звучать буднично, словно рассказываю о мелкой дорожной стычке, а не о смертельной схватке. Ложь рождается на ходу, отчаянная и рискованная. — И у нее почти получилось меня уничтожить, признаю. Вероятно, поэтому в базе и возникла соответствующая запись. Сбои случаются даже в нашей идеальной системе, не так ли?

Я смотрю прямо в глаза Лилит, не отводя взгляда, молясь богу, чтобы она поверила.

— И где теперь эта амбициозная Айвори Вэнс? — Лилит прищуривает глаза, ее голос становится тихим, почти шепчущим, но от этого еще более угрожающим. — Только не говори мне, Белладонна, что позволила ей сбежать после такого?

— Нет, госпожа, — я позволяю себе легкую, холодную усмешку. — Она последовала... дальше. Я умею выполнять свою работу. За это вы ведь меня и цените?

На губах Лилит снова появляется улыбка. На этот раз — довольная, хищная.

— Все верно, Белладонна, — мурлычет она. — За это и ценю. И за своевременную доставку ценных активов. Пропусти ее, Вардух! — властно бросает она демону. — Вот тебе мой личный приказ. Нам нужен Морт для сегодняшнего представления. Без него праздник будет недостаточно веселым. И немедленно разберись с этой нелепой ошибкой в базе данных! Чтобы через пять минут статус агента Белладонны был «Активна». Иначе лично я займусь твоим статусом.

Вардух, бледный даже сквозь свою багровую кожу, вскакивает со стула так резко, что тот с грохотом отодвигается. Он низко кланяется Лилит, почти касаясь пола лбом.

— С-слушаюсь, Ваше Т-темнейшество! Немедленно! Сию секунду!

Он бросается к пульту управления второй решеткой, той, что ведет в глубину сектора содержания. С лязгом и скрежетом тяжелые прутья начинают медленно подниматься, открывая темный проход.

Лилит задерживается на мгновение, ее взгляд снова останавливается на мне. В нем пляшут опасные огоньки, но сейчас они кажутся скорее одобрительными. Или это просто игра света на ее идеальном лице?

— Поторопись, Белладонна, — говорит она уже спокойнее. — Его должны успеть подготовить к казни. Привести в надлежащий вид, так сказать. Хочется, чтобы наш главный гость выглядел достойно на своем последнем балу. Я прибуду к самому началу Данс Макабра. Не подведи меня.

— Как прикажете, госпожа, — отвечаю я, склоняя голову в поклоне, скрывая под шлемом головокружение от смеси страха и облегчения.

Лилит кивает, разворачивается, и уходит обратно по коридору. Цоканье ее каблуков быстро удаляется, вскоре затихая окончательно.

Вардух, все еще дрожащий, делает подобострастный приглашающий жест рукой.

— Прошу, агент Белладонна… Прошу…

Шаг за шагом, не веря в собственную удачу, я иду за Вардухом по тускло освещенному коридору. Редкие лампы на потолке бросают на стены дрожащие, болезненные блики, освещая ряды одинаковых, тяжелых металлических дверей. В каждой — маленькое окошко, забранное толстой решеткой. За этими дверями — филиалы Ада в Изнанке.

Оттуда доносятся звуки, от которых наверняка стынет кровь даже у привыкшего ко многому Жнеца. За одной дверью кто-то монотонно бубнит бессвязные фразы, перемежая их внезапными взрывами истерического хохота. За другой — отчаянный женский плач, переходящий в звериный вой. Слышны глухие удары — кто-то бьется о стену. Стоны, невнятное бормотание, проклятия, выкрикиваемые на давно забытых наречиях…

Мы проходим мимо еще нескольких постов охраны — молчаливых, мрачных вооруженных демонов чьи глаза безразлично следят за нами из-под низко надвинутых шлемов. Никто больше не задает вопросов, и это хорошо.

Я иду, сжимая кулаки в перчатках, стараясь не думать о том, что ждет меня уже через мгновение.

Наконец Вардух останавливается у очередной двери, ничем не отличающейся от десятков других. Демон достает из связки на поясе массивный черный ключ, и он скрежещет в замке так громко, что эхо разносится по коридору. Толстая дверь со стоном отворяется внутрь, открывая тесную, голую камеру.

И я вижу до боли знакомую фигуру, подтверждающую потаенные страхи.

Морт выглядит… опустошенным. Измученным. Он прикован к дальней стене, освещенный единственной лампой под потолком. На нем простая черная рубаха без воротника, темные брюки, грубые ботинки. Руки раскинуты в стороны и закованы в тяжелые стальные браслеты, соединенные толстой цепью со стеной на уровне плеч. Такие же кандалы охватывают его лодыжки, короткие цепи уходят в кольца, вмурованные в пол. Еще один обруч, самый страшный, сжимает шею, и от него тоже тянется цепь к стене, заставляя бывшего Жнеца стоять в напряженной позе.

Его обычно безупречная аристократическая бледность приобрела нездоровый, сероватый оттенок. Парень заметно осунулся, острые скулы стали еще резче.

Они не кормили его — эта мысль вспыхивает в голове с гневом.

Подтверждение моей догадки об отношению к заключенному — свежая, уже начавшая затягиваться багровой корочкой ссадина на левой скуле, почти у виска. Пепельные волосы, обычно лежащие в стильном беспорядке, падают на лицо спутанными прядями, скрывая глаза. Он не поднимает взгляда на вошедшего Вардуха, словно ему уже все равно и он давно смирился. Но я знаю Морта. Он не смиряется. Никогда. Под этой усталостью бурлит ледяная ярость.

Вардух подходит к нему, что-то ворча себе под нос про «особо важных», отпирает и снимает сперва ножные кандалы. Затем возится с цепями на руках и шее, отстегивая их от стены, но не убирая самих обручей. Соединяет все цепи вместе в одну, длинную, которую затем берет в руку.

— Пошел, — приказывает он, грубо дергая звенья на себя.

Морт спотыкается, едва не падает — ноги явно затекли от долгого стояния в одном положении, — но удерживает равновесие, выпрямляется и делает несколько неуверенных, шаркающих шагов вперед, выходя из камеры в коридор. Он все еще не смотрит на меня, его взгляд устремлен в пол перед собой.

— Заключенный ваш, агент Белладонна, — говорит Вардух, протягивая мне тяжелую цепь. Металл неприятно холодит кожу даже сквозь перчатку.

— Благодарю за содействие, Вардух, — киваю я максимально холодно и, чтобы не вызвать подозрений, тоже слегка дергаю цепь, заставляя Морта сделать еще шаг.

В этот момент парень тихо, но отчетливо цедит сквозь зубы, и в его голосе столько яда и презрения, что хватило бы отравить целый город:

— Какая похвальная оперативность. Неужели сама Тьма так жаждет сегодняшнего зрелища, что прислала целых двух своих шавок, чтобы поторопить события?

Его слова — как пощечина. Он уверен, что я — Белладонна, его безжалостный конвоир на казнь.

— Меньше слов, заключенный, — отвечаю я ледяным, чужим голосом, тем самым тоном, которым Белладонна по-любому бы отдавала приказы низшим чинам. Часть меня хочет крикнуть, сказать, что я пришла спасти его. Но не здесь, не сейчас. — Твое мнение и жалкие остроты никого не интересуют. Единственная задача — молча следовать за мной. Двигайся.

Я снова тяну цепь, уже увереннее, и веду его по коридору к выходу из тюремного блока. Он подчиняется, идет рядом, скованный, но не сломленный. Чувствую исходящую от него волну холодной ненависти, направленную на меня, но он слишком слаб, чтобы противостоять.