Чтение онлайн

Лицо Мальфаса дергается, но он не отводит глаз.

— Место главы Департамента, Морт, — выплевывает он, и в его голосе звучит неприкрытая злоба и… жажда власти? — Ты же сам передавал мне все возложенные на себя полномочия, раз за разом. И в конце остался ни с чем.

— Мальфас станет моим преемником, когда придет время, — подтверждает Танатос с совершенным спокойствием. — Он доказал свою лояльность и готовность служить интересам Порядка. А тебя, Морт, и твою… мертвую возлюбленную, — он произносит последнее слово с плохо скрываемым презрением, — будет ждать неминуемое развоплощение. Жнецы немедленно доставят вас обоих на подземные уровни Департамента для дальнейшего разбирательства и исполнения приговора. Таков закон.

Развоплощение

. Земля уходит у меня из-под ног, мир сужается до черного холла и пяти враждебных фигур перед нами. Но Морт… он лишь усмехается шире.

— И с чего бы мне, спрашивается, верить какому-то предателю, жаждущему власти, и сомнительному свитку? — спрашивает парень, и сейчас его пальцы сжимают мои так крепко, что являются единственном, что удерживает меня на ногах.

— Предоставьте ваши неопровержимые доказательства, господа, — предлагает Морт с издевательской вежливостью. — А не голословные обвинения, основанные на словах перебежчика. Хочу лично взглянуть на этот ваш свиток и убедиться, что вы не блефуете.

Парень отпускает меня, и я чувствую себя так, словно оборвалась последняя нить, удерживающая над пропастью. Но затем он делает шаг вперед и вытягивает свою руку ладонью вверх, в небрежном, но требовательном жесте, ожидая, что Танатос отдаст ему свиток.

И в этот самый момент бросает на меня быстрый, мимолетный взгляд. В его темных глазах мелькает что-то… иное. Не только ярость и вызов. Там пляшет знакомая озорная искорка, дерзкая, безумная уверенность, которую я видела раньше, когда он собирался сделать нечто совершенно непредсказуемое.

Морт что-то задумал!

У него есть план! Каким бы безумным он ни был, но он есть!

Волна обжигающей смеси из облегчения, отчаяния и внезапного, яростного желания бороться до последнего захлестывает меня. Да. Я готова. Готова к любой его безумной идее. Сражаться. Бежать без оглядки. Скрываться от всего мира до скончания времен… Лишь бы быть вместе. Лишь бы не потерять его теперь, когда только-только обрела.

Воздух в холле сгущается еще сильнее, становясь почти удушливым. Ненависть, холодный расчет и жажда власти так и исходят от Танатоса и Мальфаса, тогда как трое безликих Жнецов позади них излучают лишь безразличную готовность исполнить приказ. Любой приказ.

Танатос с едва заметной презрительной усмешкой протягивает черный свиток Морту. Одновременно Мальфас и трое Жнецов делают несколько шагов в стороны, беря нас в кольцо и отрезая любые пути к отступлению.

Морт принимает свиток с нарочито скучающим видом, словно ему вручают очередной скучный отчет из канцелярии Департамента. Медленно, с демонстративной ленцой разворачивает пергамент. Делает вид, что внимательно вчитывается, и хмурит бровь, нарочито пытаясь разобраться в сложном юридическом казусе.

Но я стою достаточно близко, чтобы видеть текст. Это не подделка. Каждое слово настоящее. И внизу, под последней строкой, сияет слабым белым светом отпечаток моего пальца. План Морта… каким бы он ни был… кажется, рушится. Доказательство неопровержимо.

— Что ж, — изрекает парень, поднимая голову. — Мне все предельно понятно. Вы совершили колоссальную ошибку, господа, если всерьез полагали напугать меня этим фальсификатом.

Он резко бросает взгляд на меня. И в этом взгляде нет ни насмешки, ни отчаяния. Только бездна всепоглощающей, отчаянной нежности, такой глубокой, что мне становится страшно.

И в этот момент Морт шепчет, так тихо, что лишь я, стоящая рядом, могу расслышать:

— Я тоже не боюсь.

«Не боюсь» чего?.. Смерти?!

Печальная и одновременно светлая улыбка касается его губ. Быстрее, чем я успеваю осознать происходящее, рука парня устремляется вперед.

Морт не рвет свиток, не бросает его на пол. А с силой прижимает свой палец к пергаменту, рядом с моим светящимся отпечатком.

Время растягивается и сжимается одновременно. Я вижу, как под его рукой вспыхивает еще одно свечение — такое же белое, чистое, но бесконечно более мощное.

Два отпечатка теперь сияют рядом.

Договор исполнен.

Не так, как я думала. Не так, как надеялась. А так, как не могла представить даже в самых страшных кошмарах.

Крик вырывается из моей груди, полный ужаса, отрицания, отчаянной попытки остановить неизбежное. Я тяну руку к парню, к свитку, пытаясь помешать, оттолкнуть, сделать хоть что-то… Но не успеваю.

Звук тонет, растворяется в оглушающий белой вспышке, которая исходит от свитка, заполняя собой все. Черный блеск холла, гротескные тени, высокие потолки, враждебные фигуры Танатоса, Мальфаса, Жнецов…

Сам Морт, его лицо и его глаза, полные нежности и прощания… все это исчезает.

Весь особняк, ставший мне домом. Изнанка схлопывается, тает, как дым на ветру, уступая место чему-то совершенно иному.

Секунда абсолютной пустоты, тишины и дезориентации. А потом…

Я стою на потрескавшемся асфальте обочины. Вокруг — жухлая осенняя трава, голые ветви деревьев, пыльная дорога, уходящая к знакомым силуэтам домов на горизонте. Окраина Эшбрука, штат Нью-Джерси. Мой родной город.

Воздух свежий, пахнет прелыми листьями и бензином от проехавшей где-то рядом машины. Надо мной — ослепительно голубое небо, по которому плывут редкие белые облака.

Яркое, непривычно теплое солнце бьет в глаза, заставляя зажмуриться. Резкие, насыщенные цвета мира живых — зеленый мусорный бак у дороги, красная крыша дома вдалеке, синяя куртка пробегающего мимо человека — режут глаза после монохромной палитры Изнанки. Оглушающий стук ожившего сердца, шум ветра в ветвях, далекий лай собаки, и гул машин обрушиваются на меня со всех сторон, оглушая после вечной призрачной тишины.

Я вернулась.

Вернулась в мир живых.

Морт выполнил договор. Он активировал его своей силой, своим согласием, своей…

жертвой

. Изгнал меня в жизнь, спасая от развоплощения, от Танатоса, от всего того ужаса.

Он снова спас меня.

И это осознание не приносит радости. Оно обрушивается на меня со всей своей чудовищной тяжестью, разбивая сердце на мириады острых, кровоточащих осколков. Теперь я буду жить. Здесь, под этим солнцем, в этом мире, полном красок и звуков.

А он… исчезнет в небытие. Ради меня.

Стоя на пыльной обочине своего родного города, я задыхаюсь от боли, такой сильной, что она кажется физической. Слезы обжигают щеки, смешиваясь с дорожной пылью.