Чтение онлайн

— Что ж, сейчас ты многое вспомнишь. Например, вкус.

— Ах, вкус, — Морт медленно подходит ближе, останавливаясь у кухонного островка напротив меня. Его темные глаза внимательно следят за движениями моих рук. — Кажется, раньше я любил картофель… Или это было что-то другое?

Парень крутится рядом, заглядывает в кастрюлю с кипящей картошкой, берет пальцами листик базилика, и подносит к лицу, вдыхая аромат с видом знатока. Он не то чтобы мешает физически, но его присутствие, комментарии, пристальный взгляд — все это сбивает сосредоточенность, будоражит, заставляет дышать чуть быстрее.

— Не отвлекай меня, — бросаю я, стараясь, чтобы голос звучал строго, но все равно чувствуя, как уголки губ ползут вверх. — Или хочешь помочь? Можешь, например, потолочь пюре.

Он картинно отшатывается, словно я предложила ему в одиночку пересчитать песчинки в Долине Смерти.

— Помочь? — в его голосе звучит неподдельное изумление, смешанное с затаенным весельем. — Айви, дорогая, боюсь, мое участие может придать блюду непредвиденные свойства. Представь себе картофельное пюре, пропитанное темной энергией. Весьма оригинально, но не слишком аппетитно.

Все это он выдумывает, конечно, причем, даже не особо скрываясь, поэтому я смеюсь, отправляя стейки на раскаленную сковороду. Шипение и аромат заполняют кухню.

— Тогда просто стой и не мешай. Можешь пока выбрать вино. Надеюсь, у тебя найдется что-нибудь подходящее к мясу?

— О, не сомневайся, — Морт с довольным видом отходит к одному из высоких черных шкафов, который оказывается винным. — Для такого экстраординарного события, как ужин со Смертью, потребуется нечто особенное. Нечто, что помнит времена, когда звезды на твоем небе были расположены совсем иначе. Не зря особняк переместил их сюда из винного погреба.

Пока он колдует над бутылками, я заканчиваю с соусом, все остальное уже готово и ждет своего часа. На кухне царит творческий беспорядок — мука на столешнице, брызги масла на плите, гора использованной посуды в мойке. Но посреди этого хаоса, на центральном островке, дымится почти готовый ужин, выглядящий на удивление аппетитно.

Я выкладываю стейки на подогретые тарелки, поливаю их густым соусом, рядом расставляю миски с пышной горкой пюре и ярким салатом.

— Готово, — объявляю, вытирая руки о фартук и чувствуя приятную усталость.

Морт поворачивается ко мне, держа в руках покрытую пылью веков бутылку из темного стекла. Его взгляд скользит по тарелкам, затем останавливается на мне.

— Впечатляюще, — произносит он неожиданно серьезно. — Ты действительно… постаралась.

Я киваю, чувствуя, как вспыхивают щеки.

— Надеюсь, ты не будешь разочарован. Куда нести?

— Полагаю, сюда. В нашем особняке только что появилась новая комната, — говорит Морт с легкой улыбкой, пропуская меня вперед с тарелками. — Позволь, я открою вино. Оно должно успеть подышать.

С этими словами он делает легкий жест рукой в сторону арки, которую я раньше, кажется, не замечала.

За ней открывается небольшая комната — определенно столовая, которой здесь никогда не было прежде. Рассматриваю темное дерево стен, тяжелые бархатные шторы, и высокий канделябр со свечами на резном столе, уже сервированном на двоих черными салфетками и тяжелым серебром. Пламя свечей отбрасывает таинственные тени, создавая интимную, почти мистическую атмосферу. Еще одна магия этого места, столь же естественная, как дыхание.

Через пару минут мы уже сидим друг напротив друга. Свет свечей танцует на темном дереве, на серебре приборов и его лице, делая тени глубже, а черты — резче.

Я отрезаю кусочек стейка, отправляю в рот. Вкусно. Действительно вкусно. Эта давно забытая человеческая радость — хорошо приготовленная еда, разделенная с кем-то — разливается теплом по всему телу. Так просто, так…

нормально

.

С удовольствием ем, наслаждаясь сочным мясом, нежностью пюре, и свежестью салата.

Морт тоже ест. Медленно, почти церемонно. Он пользуется ножом и вилкой с той же отточенной грацией, с какой держит косу или бокал с моей энергией. Однако что-то в его лице неуловимо меняется. Он не морщится, не выказывает недовольства, но и обычного удовлетворения я не вижу. Взгляд кажется отстраненным, обращенным куда-то внутрь себя. Словно парень пробует не стейк, а давно забытые воспоминания, которые внезапно приобрели вкус и текстуру.

Эта его задумчивость, тихая отрешенность посреди созданного мной уюта, начинает тревожить.

— Что-то не так? — наконец, не выдерживаю я, отложив вилку. — Неужели невкусно? Только не ври, я знаю, что стейк получился отличный. И все остальное тоже.

Со вздохом Морт поднимает на меня глаза. В их темной глубине плещется что-то незнакомое, почти болезненное. Легкая улыбка касается его губ, но видно, что это лишь маска.

— Нет, Айви, — его голос тих, лишен привычной насмешливой интонации. — Очень вкусно. Неожиданно вкусно. Просто… я не ел вот так с тех пор, как умер сам.

На мгновение забываю как дышать. Конечно, я знала, что он когда-то был человеком, но никогда не задумывалась о таких деталях. Подумать только, не есть… сколько ему там?.. Десятки, сотни лет?

— Многие здесь не отказывают себе в чревоугодии, — продолжает Морт, медленно вращая бокал с темно-рубиновым вином. — Демоны любят пиршества, как ты знаешь. Даже призраки иногда пытаются воссоздать вкусы прошлого. Но я не мог себя заставить. Это было слишком… человеческим. Сильно напоминало о том, что утрачено.

Он делает глоток вина, и его взгляд снова уходит куда-то вдаль, сквозь стены этой внезапно возникшей столовой.

— Так давно, — шепчет почти неслышно, — что я уже и забыл…

— Что забыл? — спрашиваю я тихо, боясь спугнуть эту редкую откровенность.

Внезапно Морт встречается со мной взглядом, и в нем на мгновение проступает такая искренняя печаль, что становится понятно — маски больше нет.

— Семейные ужины, — отвечает он просто. — У меня была большая семья. Шумная, беспокойная… И мы часто собирались за одним столом. Еда… являлась синонимом этого. Тепла, смеха, споров, жизни. Вот что я вспомнил сейчас. Этот вкус. И это ощущение.

В горле встает ком. Видеть его таким — не холодной, почти всемогущей сущностью, а кем-то, кто помнит и скорбит об утраченном тепле — странно, непривычно, и действительно сбивает с толку.