Чтение онлайн

Он чуть поворачивает голову, и его глаза встречаются с моими. Уголок губ чуть заметно дергается вверх, в подобии усмешки.

— Ну, они определенно не были такими… дерзкими. — смеется парень и замолкает на мгновение.

Взгляд устремляется куда-то вдаль, сквозь стены особняка, словно он мысленно просматривает галерею давно ушедших лиц и событий.

— Кто-то просто выполнял свои обязанности. Боялся, почитал, ненавидел молча. Скрежетал зубами за спиной или падал ниц при моем появлении, — говорит он негромко. — Они жили своей жизнью, насколько это возможно под моим крылом, стараясь держаться подальше, не попадаться на глаза без нужды. Не скрою, иногда отношения с некоторыми девушками пересекали границу моей спальни.

На этих словах Морт усмехается снова, но без веселья, только с холодной иронией.

— Однако это никогда не было чем-то серьезным. Ни для меня, ни, полагаю, для них. Просто мимолетное развлечение, способ скрасить вечность или утолить любопытство. Они всегда видели во мне лишь Смерть. Власть. Силу. Угрозу. Никто никогда не пытался разглядеть… нечто иное. И никто не осмеливался забыть, кто я такой.

Видимо, решив, что сказал лишнее, он отворачивается, чтобы поменять пластинку. А мне кажется, я чувствую за его словами невысказанную боль, такую глубокую и старую, что, если бы она была материальной, то наверняка смогла бы поглотить целые миры.

Но самый невероятный вечер случается несколько дней спустя.

Я сижу на крышке огромного черного рояля в музыкальной комнате, покачивая ногой в воздухе и держа в руке бокал с вином. Морт садится за клавиши. Ожидаю чего-то мрачного, трагичного, как всегда. Но его пальцы — длинные, бледные — вдруг мечутся по клавишам, извлекая нечто почти жизнеутверждающее.

Сложное, переливчатое, с неожиданными светлыми аккордами, которые пробиваются сквозь общую минорную тональность, как лучи солнца сквозь грозовые тучи. Мелодия льется свободно, мощно, заполняя собой все пространство, вибрируя в воздухе, в стенах, во мне самой. Волшебство, сотканное из нот и тьмы, не иначе.

Я знаю — это не просто музыка, а он сам,

раздетый

до глубин души. И хочу слушать еще.

Замираю, боясь спугнуть этот момент. Вино в бокале дрожит от резонанса. А затем... опускаю глаза на Морта. Он смотрит вовсе не на клавиши.

Он смотрит на меня.

И во взгляде есть что-то новое, глубокое, почти… теплое? Да, пугающе теплое. От этого становится трудно дышать, и кажется, что мое мертвое сердце иллюзорно бьется вновь, да так громко, что заглушает рояль.

Когда последний аккорд растворяется в тишине, Морт так и не отводит глаз.

В другие вечера я читаю ему. Достаю из недр библиотеки томики книг, с которыми не удосужилась познакомиться еще аж в школе — да и после нее, признаться, было совсем не до них. В коллекции Жнеца есть абсолютно все: и романы прошлых веков, и современные фэнтези и фантастика. Читаю вслух, сидя в кресле у камина, который теперь горит почти постоянно.

Морт обычно устраивается напротив и делает вид, что ему скучно. Но отчего-то я быстро понимаю, что это не так.

Два раза перечитываю «По эту сторону рая» Фицджеральда, и залпом проглатываю «Великого Гэтсби». Постоянно ловлю на себе неясный, тоскливый взгляд, словно эти книги Морту особенно близки.

— Ох, еще больше историй про человеческие жизни, — ворчит парень, когда я начинаю новую главу.

Однако я вижу, как его пальцы нетерпеливо барабанят по подлокотнику, как напряженно он слушает, и как затем полностью расслабляется, погружаясь в мир слов. Хихикаю про себя, сравнивая Жнеца с тем самым Гэтсби, тоже одиноко жившем в огромном особняке, заполненном слишком большим количеством вещей и воспоминаний.

Почему-то мне кажется, что Морту нравятся перемены, тепло камина, звук моего голоса, и вообще сама идея чего-то уютного. Хотя он скорее умрет (забавно звучит, да?), чем признается в этом.

А еще я начинаю замечать и другое.

Обычно парень отпускает меня на работу с легким кивком или едким комментарием. Теперь же что-то меняется. Когда я собираюсь уходить, он находит предлоги, чтобы задержать меня. Задает какой-нибудь несущественный вопрос. Просит подать книгу, до которой легко может дотянуться сам. Или просто смотрит…

долго

. С какой-то нечитаемой эмоцией в глубине зрачков.

— Ты уверена, что тебе непременно нужно идти прямо сейчас, Айви? — спрашивает Морт, когда я уже стою на пороге. Голос звучит как обычно, ровно и чуть насмешливо, но и при этом

—

в нем все не так.

Я лишь фыркаю в ответ нечто дерзкое про незаменимых сотрудников, но всю дорогу до мотоцикла это

«непременно сейчас»

крутится у меня в голове.

Что-то незримо меняется между нами. Воздух густеет, искрит от невысказанного. Дружба? Да, наверное. Но под ней уже прорастает иное, пугающе желанное. Я не уверена, что готова дать этому название. И еще меньше уверена, что готова к последствиям.

В другой раз в гостиной мы говорим о недавних событиях в Изнанке, слухах про Люцифера, обсуждаем мелкие стычки и интриги, которые здесь — обыденность. Имя Бельфегора, разумеется, снова всплывает, тонкой нитью вплетаясь в разговор.

— Морт, — продолжаю я тихо, глядя не на него, а на огонь, где будто бы пляшут маленькие оранжевые демоны. — Я все думаю… Почему ты позволяешь Бельфегору бывать здесь? После всего того, что он устроил?

Парень переводит взгляд от камина на меня. В глазах отражается пламя, но само выражение лица остается безэмоциональным.

— А что такого он устроил, Айви? — спрашивает чуть иронично. — Попытался подставить одного Жнеца, чтобы угодить кому-то куда более могущественному? Небольшая интрига, не более. По меркам Изнанки — сущий пустяк, уверяю тебя. Бельфегор всего лишь… соответствует среде.

— Соответствует? — переспрашиваю я с удивлением и поворачиваюсь к нему. — Ты же знаешь, к чему могли привести его действия!

Морт издает тихий, почти беззвучный смешок, больше похожий на выдох.

— Они могли бы привести к некоторому оживлению нашей монотонной вечности. Пойми, Бельфегор далеко не худший друг, даже учитывая его специфические методы демонстрации лояльности. Это ведь Изнанка, Айви. Не твой прежний мирок, где все старательно делают вид, будто придерживаются правил.

Он чуть подается вперед, опираясь локтями на колени. Свет от камина резче очерчивает его скулы, делает тени под глазами глубже.

— Это мир демонов всех мастей, скользких призраков, вечно ищущих лазейку вампиров и прочих очаровательных созданий, населяющих кошмары смертных. Каждый здесь при первой же возможности вонзит тебе нож в спину — или использует лесть, что порой ранит сильнее. Каждого могут шантажировать, использовать, подставить под удар. Интриги, подковерные игры, постоянное выяснение, кто сильнее или хитрее — вот воздух, которым дышит это место. Основа здешнего существования, если хочешь.