Чтение онлайн

— Я понимаю, — тихо отвечаю я, глядя на темные окна дома, за которыми не видно ни малейшего проблеска света или движения. — Буду предельно вежлива.

Морт удовлетворенно хмыкает и направляется к тяжелой калитке в ограде. Она открывается перед ним без скрипа, словно приветствуя старого знакомого. Я делаю глубокий вдох и, собирая все свое самообладание, следую за ним.

Мы идем сквозь сад, не похожий ни на один из тех, что я видела раньше. Длинные бледные стебли, увенчанные гроздьями белых цветов, колышутся вокруг.

— Асфодели, — поясняет Морт, заметив мой взгляд. — Цветы Подземного царства. Говорят, ими усеяны луга, где блуждают тени умерших. Довольно меланхоличное зрелище, не находишь?

Я киваю, не отрывая взгляда от белых бутонов. Меланхоличное — слабо сказано. Скорее, умиротворенно-безнадежное.

— Танатос… это имя звучит как-то по-гречески? — спрашиваю я, чтобы нарушить повисшую тишину, которая здесь кажется особенно плотной.

Морт чуть склоняет голову, его пепельные волосы падают на глаза.

— Верно, душа моя. Он и есть греческий бог. Собственно, тот самый бог смерти, решивший, что суета Олимпа и даже привычные маршруты между мирами ему слегка наскучили. Нашел себе тихое пристанище здесь, в Изнанке.

— Ты сказал он твой начальник? Тот самый, которого вы обсуждали с Мальфсом?

Уголок губ Морта изгибается в знакомой усмешке, но глаза остаются серьезными.

— Начальник — возможно, звучит слишком приземленно, хотя формально так и есть. Танатос заведует отделом Жнецов в Департаменте Нью-Йорка. Кто-то считает, что делает он это уже так долго, что теряет хватку. Оттого и все эти происшествия. До твоего появления… я метил на место его приемника.

— Что же изменилось сейчас? — спрашиваю с замиранием.

— Кто знает, — пожимает плечами Морт. — Возможно, что ничего.

Мы поднимаемся к двери — на ней висит бронзовое кольцо в виде сплетенных змей. Морт решительно берется за него и трижды ударяет о металлическую пластину. Звук получается глухим, тяжелым, и кажется, он не столько разносится по округе, сколько впитывается самим особняком.

Дверь бесшумно отворяется внутрь, и за ней, чуть поодаль, стоит девушка. Ее кожа светится бледным лунным светом, черные волосы убраны в сложную прическу, а одета она в простой темно-синий хитон, ниспадающий мягкими складками. Глаза у незнакомки огромные, темные и совершенно пустые, словно озера стоячей воды.

— Морт, — произносит она тихим, мелодичным голосом, лишенным каких-либо эмоций. — Господин ждет вас. Прошу.

Она отступает в сторону, и мы входим. Морт коротко кивает ей:

— Афаната. Рад тебя видеть в добром здравии, насколько это применимо к бессмертным.

Не могу понять, назвал ли он ее по имени… или это было лишь название вида существ? Но уточнять сейчас кажется неуместным.

Афаната не отвечает, лишь плавно разворачивается и ведет нас вглубь. Мы оказываемся в огромном зале, лишь отдаленно напоминающем гостиную.

Высокие потолки теряются во мраке, поддерживаемые рядами гладких темных колонн. Стены затянуты тяжелой тканью глубокого фиолетового цвета, которая поглощает и свет, и звук. Освещение исходит от нескольких масляных ламп, стоящих на каменных подставках. Они подсвечивают лишь отдельные участки: низкие широкие кушетки, полированный до блеска черный каменный пол, несколько ваз с композициями из сухих трав и веток кипариса, источающих едва уловимый терпкий аромат.

— У Танатоса своеобразное чувство стиля, — шепотом поясняет Морт, садясь на кушетку и наваливаясь боком на изогнутый подлокотник. — Главное — функциональность и покой. Ничего лишнего, что могло бы потревожить вечность.

Я опускаюсь на соседнюю. Проходит несколько мгновений в полной тишине, нарушаемой лишь почти неслышным потрескиванием фитилей в лампах. Затем из самой густой тени в дальнем конце зала появляется фигура Танатоса.

Он не выглядит стариком и, тем не менее, древность сквозит в каждом его движении. Высокий, статный, облаченный в простой, безупречно скроенный черный хитон, перехваченный на талии поясом. Черные как смоль волосы у висков тронуты серебром. Лицо — строгое, с тонкими чертами, но самое поразительное — глаза. Темные, глубокие, как ночное небо без звезд, они смотрят спокойно, немного устало, но с такой бездонной мудростью и пониманием, что сразу отличают его от человека.

— Морт, дитя мое непокорное, — голос Танатоса оказывается неожиданно мягким, глубоким и обволакивающим. Он не громкий, но заполняет собой все пространство. — Всегда радостно видеть, что ты находишь путь в мои скромные чертоги.

— О, Танатос, — Морт чуть склоняет голову, и в его голосе звучит искреннее уважение. — Твой покой слишком ценен, чтобы тревожить его без причины. Но причина нашлась.

— Да, Мальфас уже ввел меня в курс дела, — Танатос медленно подходит ближе. — Демоны-пироманы в моем «Асфоделе»… Неприятно. Хаос нарушает гармонию даже здесь, в Изнанке. Но прежде чем мы погрузимся в эту мутную историю, прошу, уважьте старого бога. Афанаты!

Все же понимаю, что афанаты — это некий вид существ, а не имя. Возможно, так зовутся слуги Танатоса?Подтверждая мою теорию, из теней выплывают одинаковой внешности девушки, несущие круглые подносы и треноги из потемневшего серебра.

Они опускаются на колени перед нашими кушетками, ставя на пол сначала треноги, а затем водружая на них подносы. Все движения их плавны, точны и безмолвны.

На подносах — скромная, однако странно притягательная еда. Маленькие плотные лепешки сероватого цвета, несколько печеных корнеплодов неопределенного вида, пахнущих землей и дымком, и пиалы с прохладным молоком и медом.

Танатос грациозно опускается на свободную кушетку напротив нас. Он берет лепешку, разламывает ее пополам медленным, выверенным движением и отправляет кусочек в рот. Жует неторопливо, с закрытыми глазами, словно вкушая не пищу, а саму суть покоя.

Морт подносит к губам чашу с молоком, но я вижу, что он едва делает глоток. Вертит в пальцах лепешку, откусывает лишь для приличия. Я же, поколебавшись, решаюсь попробовать все. Еда оказывается вкусной, но без каких-либо ярких оттенков, будто создана для тишины и созерцания. И на удивление, мне даже нравится.

Некоторое время мы едим — или делаем вид, что едим — в полном молчании. Танатос наблюдает за нами своими бездонными глазами, но его взгляд не давит, скорее… изучает. Наконец, он удовлетворенно кивает, как бы показывая, что некий ритуал соблюден, ставит пустую чашу на пол и переводит взгляд на Морта.

— Итак, — произносит он медленно, и его взгляд теперь останавливается на мне так, что я чувствую себя бабочкой под стеклом. — Вот та смертная девушка, о которой ты хотел поговорить?

Но прежде чем я успеваю смутиться или испугаться, Морт лениво машет рукой, словно отгоняя назойливую муху.