Чтение онлайн

— Да, — тихо отвечает Аманда. Я вижу, о чем она думает. Это ее вина. Он был бы жив, если бы не она. Первое утверждение не соответствует действительности, но второе да. Он был бы жив, если бы не она, как и моя сестра или мой друг Алекс, если бы не я. Или как те сто тысяч человек, которые погибли, когда Кецалькоатль устроил пожар, уничтоживший Лос-Анджелес. Неважно, что не мы нажали на курок.

— Теперь я оскорблена, — говорит Летиция. — Ты использовала меня, чтобы подобраться к нему.

— Я не лгала, — внезапно оправдываясь, говорит Аманда. Надо отдать ей должное, она не отрицает этого.

— Я знаю, — говорит она. — От этого только хуже. Я не поняла.

— Что она тебе сказала?

— Что был какой-то ритуал, о котором ты, возможно, знаешь, и труп мага, с которым, наверное, стоит что-то сделать. Она не лгала.

Вот тут-то Летиция и дала маху. Умелый лжец может обмануть ее, просто не дав всей информации. Лучше всего это работает с вопросами, на которые можно ответить "да" или "нет".

— Не то чтобы у тебя были основания так думать, — говорю я.

— Я здесь, — говорит Аманда.

— Да, я подойду к тебе через минуту. — Чем больше я об этом думаю, тем сильнее злюсь. — Что ты собираешься делать?

— Отшлепать ее, черт возьми. — Она поворачивается к Аманде. — Не смей этого делать. Мне плевать, кто ты такая. Хочешь моей помощи, попроси ее. И никогда не пытайся мной манипулировать. Я тебя почти не знаю, кроме того, что твой папочка тот еще ублюдок. Если хочешь знать, как мало меня это волнует, спроси его, как я однажды сбила его на F-150.

Аманда потеряла дар речи. Она переваривает все это, и, кажется, до нее кое-что доходит. Но в целом она похожа на оленя, попавшего в свет фар.

— Я... мне так жаль, — говорит она. — Я не подумала. Я нашла тело и... нет, этому нет оправдания.

— Чертовски верно, — говорит Летиция. Она указывает на меня. — Хочешь поговорить с ним, просто позвони. Я тебе не посредник. Я пришлю людей, чтобы забрали тело. Это займет несколько часов. Когда я вернусь, я не хочу видеть здесь твою привилегированную белую задницу.

Мы следуем за Летицией в главный зал. Она заходит в лифт, нажимает на кнопку и бросает на Аманду испепеляющий взгляд, когда двери закрываются.

— Я такая стерва, — говорит Аманда.

— В каком-то смысле да.

— Ну спасибо.

— Ты что, хочешь, чтобы я тебе соврал?

— Нет, — отвечает Аманда.

— Если честно, она тоже ведет себя как стерва.

— А ты? — спрашивает она.

— А я всегда веду себя как стерва.

Она падает в кожаное кресло. Она измотана. Она неплохо это скрывала, но теперь дала волю чувствам. Наверное, у нее больше нет сил сдерживаться. Слезы вот-вот польются из ее глаз, но она сдерживает их из последних сил.

— В Лос-Анджелесе есть еще один некромант? — спрашивает она.

— Если и есть, то это не он, — говорю я. — То, что там устроили, не было некромантией. Это было больше похоже на то, как ребенок рисует динозавров.

— Я не разбираюсь в некромантии, — говорит она. — Но знаю, как выглядят некоторые ритуалы. Это похоже на некромантический ритуал.

— Так и должно было быть, — говорю я. — И в каком-то смысле так оно и есть. Этот ритуал заставляет мертвых говорить правду. Колючие лозы, это нормально, но они дорогие и их трудно достать. Проще использовать колючую проволоку. А вот скотч я бы точно использовал.

— Похоже, они все сделали правильно.

— Кроме одной важной вещи. Заклинание поглощает остатки жизненной энергии, которые еще остались в теле. Ты задаешь вопрос, на который оно знает ответ, и оно тебе его сообщает, если в голове еще осталось что-то, что не сгнило.

Аманда склоняет голову набок. Теперь это похоже на головоломку. Она встает и возвращается в спальню. Все чувства, которые она испытывала в этой ситуации, отошли на второй план, как будто она щелкнула выключателем.

— Это не сработает, — говорит она, указывая на рваную рану от промежности до горла, из которой вывалились все внутренности. — Эта рана пробила диафрагму. Легкие не могли наполниться воздухом, поэтому голосовые связки не работали. Он не смог бы говорить. Весь ритуал был бы напрасен.

— Верно. Хотя, наверное, если бы ты умела читать по губам, это могло бы сработать.

— Черт возьми, Фредди, — говорит она. — Мне так жаль.

— Кто мог пойти на все эти ухищрения, чтобы заставить тебя думать, что это сделал я? И что для тебя значил Фредди? Кто бы это ни сделал, он хотел убрать его с дороги и не дать мне вмешаться. Это попахивает политикой. А я не люблю политику.

Политика магов. Она похожа на обычную политику, только с большим количеством заказных убийств, проклятий и еще более отмороженными политиками. Ненавижу это. Я старался держаться в стороне. Я знал, что это ненадолго. Я слишком заметен. У меня слишком громкая репутация. Но я бы предпочел прожить еще хотя бы месяц, прежде чем меня втянут в это дерьмо.

Кто-то пытается заставить меня действовать, или Аманду, или, черт возьми, не знаю, кого еще. Что бы ни происходило, мне это не нравится. Меня уже слишком часто использовали как пешку, и из-за этого погибли мои друзья и родные.

— Отто, — говорит она. Она встает и поворачивается ко мне. Усталость никуда не делась, но в ее взгляде читается решимость, которую она явно унаследовала от своего отца. Эта женщина сделана из железа. Я бы посочувствовал тому, кто ее разозлил, но теперь он тоже в моем списке врагов.

— Отто?

— Мой кузен. Отто Вертер. Он пытается загнать меня в угол. И ему это удастся, если только… черт, я даже не знаю, зачем я вообще пытаюсь с этим бороться.

— Похоже, он думает, что я могу что-то сделать, чтобы вызволить тебя из этой передряги, — говорю я. — Какую особую помощь, по его мнению, я могу тебе оказать?

— Мне нужно, чтобы ты убил его для меня.

"Никель-дайнер" одно из сохранившихся заведений ушедшей эпохи. По крайней мере, само здание стоит здесь уже очень давно. Оно названо так не потому, что в меню есть блюда по пять центов, и, кстати, попробуйте пончики с кленовым сиропом и беконом, пальчики оближешь, а потому, что оно находится на Пятой улице. Как в песне Тома Уэйтса о трущобах "На Никеле" [2] . В нескольких кварталах к востоку находится сам Трущобный район по крайней мере, так было раньше. Этот район больше всего пострадал, когда город охватила огненная буря. Погибло столько людей, что и не сосчитать. И столько призраков.

Мы сидим в угловой кабинке в глубине закусочной. Отсюда хорошо видно, и мы не сидим спиной к окнам. Я вижу, как по улице идут или проезжают живые. Их гораздо меньше, чем мертвых.

Я не сажусь спиной к окнам, потому что в меня столько раз стреляли, что я уже устал вытаскивать осколки стекла из пулевых ран.

Не знаю, что оправдывает Аманду, но, несмотря на ее положение в обществе и влияние ее отца, а может, и благодаря им, она явно ходит с мишенью на спине.

Не помню, сколько ей лет, но сейчас на ней огромный свитер, она ест картошку фри, политую шоколадным коктейлем, и выглядит невероятно юной.