Чтение онлайн

Я отворачиваюсь, и на моих губах появляется лёгкая улыбка. Я так и представляю, как Баш строит это место. Оно спокойное, мужественное и наполнено продуманными деталями — совсем как он.

Наверху я вхожу в свою комнату и издаю мечтательный вздох. Моя комната прекрасна, и я бы солгала, если бы сказала, что не была рада насладиться этим пространством. Побыть в покое. Смотреть на озеро. Медитировать. Растягиваться.

Полукруглый эркер с мягкой скамейкой делает эту спальню воплощением моих детских мечтаний. Кровать размера «queen-size» с эффектом памяти и дверью справа, ведущей на небольшой балкон с видом на озеро, делает эту спальню воплощением моих взрослых мечтаний. И после нескольких месяцев зимы, проведённых в квартире над студией йоги, где не было места для отдыха на свежем воздухе, я хочу оказаться именно на этом балконе.

В горах всё ещё ранняя весна, так что я беру флис, пару свободных шерстяных носков и свой коврик для йоги. Я выскользнула из своей комнаты, тихо закрыв за собой дверь.

Задвижка снаружи двери привлекает моё внимание. Она заставляет шестерёнки в моей голове вращаться, строя догадки, зачем Башу может понадобиться запирать кого-то внутри комнаты. Слишком много подкастов о преступлениях всплывают в моих мыслях, но я отмахиваюсь от них, приказывая себе перестать быть такой рассеянной.

Но это оказывается невозможным, когда я замечаю Баша в нескольких шагах. Он сидит перед своей комнатой. И до того, как я полностью вышла сейчас, я не осознавала, что балкон идёт по всей ширине дома.

Он не смотрит в мою сторону. Вместо этого он откидывает голову назад на адирондакском кресле, испуская глубокий усталый вздох. Темно, но уличные бра заливают террасу тёплым светом. Прямо перед нами озеро движется мягкими, волнообразными волнами. Успокаивающий, ровный звук его плеска о каменистый берег манит меня.

Но я знаю, когда я нежеланна где-то, так что я начинаю отворачиваться, шепча на прощание:

— Извини. Я вернусь внутрь.

Я вижу, как его глаза закрываются, пока он едва заметно качает головой.

— Нет. Всё в порядке. Я уйду.

— Это кажется глупым. Это твой дом. Я вторгаюсь. Я могу медитировать внутри так же легко.

— Гвен. Клайд и так достаточно со мной спорит. Можешь просто… не надо?

Я сглатываю. Всё в Баше сейчас кричит об истощении, и вина гложет меня за то, что я прервала его тихий момент.

— Извини. Я не хотела тебя беспокоить.

Его голова перекатывается по спинке кресла, и его тёмные глаза останавливаются на мне. Я стараюсь не ёрзать под интенсивностью его взгляда.

— Ты не беспокоишь меня, Гвен.

Я бросаю на него свой самый недоверчивый взгляд. Я не хочу спорить, но я также не верю этому.

Он просто вздыхает, поворачиваясь, чтобы снова смотреть на воду.

— Не так, как ты думаешь.

Загадочный — вот кто такой Себастьян Руссо. Непостоянный тоже. Его настроения сменяются, как приливы.

— Ты сбивающий с толку, знаешь это? — Я бросаю коврик, решая уважать его пожелания и остаться снаружи. — И довольно утомительный, — добавляю я, садясь и скрещивая ноги.

— Я знаю, — вот всё, что он отвечает.

Но он не уходит.

Я всё равно погружаюсь в себя, и мне всё равно, останется он или нет. Возможно, это вдохновит его на то, чтобы самому немного помедитировать. Видит бог, его нервной системе это не помешало бы.

Стараясь не обращать на него внимания, я закрываю глаза, и звук его дыхания смешивается с отголосками ночи. Тишина на озере, крик гагары, ветер, пробирающийся сквозь хвою сосен, окружающих участок.

В отличие от главной улицы Роуз-Хилл, где я живу, здесь всё пахнет свежестью и дикой природой. Например, янтарём, кедром и ярким минеральным ароматом дождя на тёплом асфальте.

Я делаю глубокий вдох и позволяю напряжению, накопившемуся за день, раствориться в ковре подо мной. Мои плечи опускаются, а бёдра расслабляются. Я разминаю шею и...

Почему на этой двери снаружи замок?

Чёрт бы побрал мой мозг. В последнее время он просто не даёт мне покоя. Как будто все годы, что я работала над тем, чтобы успокоить свой разум, пошли прахом из-за того, что я не могу избавиться от влюблённости. И я достаточно хорошо себя знаю, чтобы понимать, что этот вопрос будет не давать мне покоя. Поэтому вместо того, чтобы заставлять себя не думать об этом, я тихо спрашиваю его:

— Почему на балконной двери снаружи есть замок?

Несколько тактов тишины следуют за моим очень случайным вопросом. Я подглядываю одним глазом за ним, задаваясь вопросом, не задремал ли он за несколько минут тишины.

Хотя это кажется не в характере того, что я о нём знаю. В Баше есть что-то бдительное. Осторожное. И заснуть рядом с кем-то, кто вызывает в нём такое напряжение, как я, было бы просто неестественно. Бей или беги — кажется, я обычно заставляю его хотеть улететь как можно быстрее.

В отличие от него, мне совсем не трудно расслабиться, когда он рядом, несмотря на все подкасты о реальных преступлениях, которые я поглощала. В моей непоколебимой преданности не раздражать его в его собственном доме, я решаю отпустить это. Или хотя бы попытаться.

Я закрываю глаза и кладу подушечку большого пальца на кончик среднего. Я снова дышу, представляя, как плавно стираю беспорядок надписей с белой доски и оставляю позади блестящее, чистое пространство. Позволяя всем моим перепутанным мыслям и чувствам быть стёртыми — если всего на пятнадцать минут. Потому что я знаю, что это заставит меня чувствовать себя лучше.

— Я думал, что у меня будут дети.

Хриплые слова Баша прорезают тишину и останавливают меня на месте. Моя голова медленно поворачивается в его сторону. Я держу остальное тело неподвижным, словно приближаюсь к дикому животному. Беспокоюсь, что могу спугнуть его, если сделаю слишком много слишком скоро.

Я ничего не говорю. Вместо этого я просто слушаю. Даю ему пространство говорить, если он захочет.

И он хочет.

— Когда я строил это место, я думал, что у меня будут дети.

Я сглатываю и мягко киваю.

— Комната, в которой ты живёшь, должна была быть идеальной детской. Скамья. Окно. Я полагал, что к определённому возрасту они тоже захотят выходить на балкон. Но затем я забеспокоился, что, когда они будут маленькими, это может быть небезопасно. Так что я поставил задвижку снаружи, чтобы моя жена или я могли…

Он спотыкается о собственные слова, останавливаясь на середине предложения с раздражённым искривлением губ, прежде чем продолжить.

— Неважно. Я просто подумал, что смогу запирать её снаружи, затем вернуться в свою комнату с общего балкона и не беспокоиться о любопытном малыше, который может выйти.