Чтение онлайн

— Да, признаться, его величество отправил и мне послание, — тут маркиз сделал паузу, обведя взглядом присутствующих. Наслаждаясь сделанным эффектом.

— Почему именно вам? — маркиз Тавора вперился взглядом в противника, но тот спокойно рассматривал муху, ползающую по столу с фруктами.

Обычно на них действовали бытовые заклятия, охраняющие стол от непрошенных гостей, но этой чёрной твари с жужжащими крылышками удалось проскользнуть.

Маркиз повернул голову, будто воротник стеснял его, и как бы невзначай встретился со мной взглядом.

Его тёмные, живые глаза выражали то ли одобрение, то ли желание союза.

— Его величество попросил составить для него натальную карту.

— Это грех перед Богом, — голос кардинала вдруг возвысился надо всеми. Подействовал как кнут на нерадивых рабов, забывших о том, что хозяин за ними наблюдает.

— Король — помазанник Божий. Он отвечает только перед Богом, вам ли это не знать, ваше высокопреосвященство? — ответил герцог.

Вполне дружелюбный тон, но под ним я угадала шпильку. Желание указать кардиналу на его место.

Однако тот тоже не привык отступать.

— Вы слышали, герцог!

Снова голос подобен удару хлыста. Сначала он рассекает воздух, а в конце обрушивается на виновные плечи.

— Его величество болен. Его духовник написал, что у короля чума! И если Господу нашему будет угодно, то его величество скоро предстанет перед Его судом, — тут кардинал перекрестился с довольной миной, пытающейся изобразить скорбь.

Глубоко посаженные глаза духовного лица обводили присутствующих, как бы говоря: «Так вам и надо, грешники. Горите в Аду!»

На мгновение все притихли, что стало слышно жужжание той самой мухе, вылетевшей в раскрытое окно.

Мария пила лимонад и обмахивалась веером всё сильнее. Я опасалась, что ей сейчас и в самом деле сделается плохо.

А потом разом заговорили, пока Родриго не поднял руку и не рявкнул:

«Хватит!»

— Мы этого не знаем. И даже думать о таком — уже измена.

— Не для меня, ваше сиятельство, — отозвался кардинал. — Для вас — да.

Гонец совсем растерялся, не зная, как бы ему незаметно исчезнуть.

— О послании, синьоры. Я хотел сказать, что его величество попросил составить меня натальную карту на его ближайший год. И я с радостью сообщаю вам, что король не умрёт.

— Можно подумать, вам ведом промысел Божий, — хмыкнул кардинал, оглаживая одной рукой пальцы второй, унизанные перстнями с драгоценными каменьями.

Исключительно ради того, чтобы показать милость Божью.

И доброжелательный тон святоши никого не обманывал, даже министр Сокуза стал говорить так, будто извинялся за своё умение и заодно возносил молитвы:

— Его величество побывает в объятиях Чёрной девы и выживет.

Я похолодела. Министр Сокуза смотрел прямо на меня. Остальные, кто с любопытством, кто с явным недоумением, тоже.

Чёрная дева — это же чума.

Или я?

По залу снова пронёсся шёпот.

Мария рядом достала чётки и принялась молиться.

Кто-то перекрестился.

— Немыслимо, — повторил канцлер и сел на место, вытерев лоб платком.

— Надо усилить меры предосторожности. Чума могла проникнуть и в замок, — произнёс Родриго. Говорил так, словно речь шла не об эпидемии смертельной заразы, а о рядовом событии. Досадном недоразумении.

Мария резко повернулась ко мне. Я увидела, что зрачки её неестественно расширены. И вообще, выглядела она слабым раненным зверем.

— Это ты виновата! Ты прокляла меня и моего ребёнка! — громко произнесла она.

Все взгляды обратились ко мне.

Я почувствовала, как холод растекается по спине.

И тогда…

Родриго Каста поднялся с места:

— Достаточно. Здесь не рыночная площадь.

Его движения были резкими, а голос разрезал воздух как клинок.

— Для обвинений в злокозненной магии мало громких слов. Тем более, если речь идёт не просто об аристократке, а о её величестве. Только король может выдвигать такие обвинения. Ну и да, — Родриго сделал неопределённый жест кардиналу, рвавшемуся высказаться, — и вы, ваше преосвященство. Но вы ведь не хотите, не так ли?

Последняя фраза была произнесена ледяным голосом.

Я сидела не шелохнувшись. Смотрела только на него, а он мельком вернул мне внимание.

Всего лишь на мгновение, но наши глаза встретились. В его — полыхал огонь. Ярости? Желания? Но меня бросило в дрожь.

«Я не дам тебя в обиду», — говорил его взгляд.

«Во всём полагаюсь на тебя», — могла бы ответить я.

Но вслух никогда такого не скажу, чтобы не дать ему над собой преимущество.

И в этот момент —

Мария вскрикнула, как от боли.

Я едва успела вскочить на ноги, гонимая ощущением несчастья рядом.

Глаза фаворитки закатились, руки заметались, будто она отгоняла невидимых демонов.

— Горит… Всё внутри горит, — шептала она не своим голосом, пытаясь разорвать ворот платья.

Осела на пол. Без сознания, в последнем судорожном движении пальцев сорвав крючок воротника.

На её шее слева чуть ниже уха алело красное пятно.

Знак Чёрной девы.

Чумы.

В зале воцарился хаос. Благородные синьоры повскакивали со своих мест с прытью зайцев, почуявших волка.

Кричали повсюду, что-то говорили, крестились. Толкались, теснились к выходу.

Канцлер, бледный как смерть, вытягивал шею, призывал, чтобы Марии помогли, унесли отсюда, но сам не приближался.

Родриго Каста оказался рядом и дёрнул меня за рукав. Оттащил как можно дальше.

Я бы сама не смогла сдвинуться с места.

— Не подходите. Немедленно к себе, запритесь в покоях, я пришлю за вами. Фрейлин не допускайте ближе вытянутой руки.

— Чума! — пронёсся над нашими головами зловещий шёпот.

Мария лежала на полу, её изящное тело было скрючено, выгнуто дугой, пальцы судорожно царапали паркетную доску.

Алый знак на шее пылал, как клеймо самой Смерти.

Мне вдруг почудилось, что она сама, невидимой тенью, ходила среди нас, живых. В образе бледной девы с впавшими щеками и пустыми глазницами. Смеялась беззвучно, предвкушая богатую жатву.

Я вздрогнула, и ощущение ледяного дыхания рядом, ледяной тени чёрного покрывала Смерти исчезло.