Чтение онлайн

Забыться.

Но не тут-то было!

Я подошла к напольному зеркалу в одной ночной рубашке и принялась разглядывать своё отражение, пока не услышала громкого тиканья.

Часы на столе из чёрного вулканита будто ожили и желали напомнить о себе. Тиканье усиливалось, будто они отсчитывали последние часы чьей-то жизни.

Мария? В этот момент мне даже стало её жаль.

Всем существом, не до конца принадлежавшим этому миру, я вдруг почувствовала, как кто-то умирает. Цепляется за жизнь ослабевшими пальцами, но Чёрная дева уже положила в котомку за спиной его душу.

Я пристально, насколько позволял свет, вгляделась в вулканическую девушку. Никаких изменений, — агатовые глаза смотрели безжизненно и равнодушно.

Вернулась к зеркалу, чтобы причесаться и унять тревогу, заставляющую пальцы дрожать.

Посмотрела на своё отражение и выронила гребень.

На меня смотрела вулканическая девушка — моё тело окаменело и почернело, рубашка исчезла, я стояла нагой, и в свете Луны, выглянувшей из-за туч, моя кожа отливала чёрным бархатом.

Волосы, чёрные, разбросанные по плечам, тоже превратились в камень.

Лишь глаза — красные агаты — оставались живыми. И на груди красовался круглый циферблат, такой огромный, что я различила под сапфировым стеклом мельчайшие блики золотых нитей, какие его покрывали.

Я вскрикнула и села в кровати.

Тишина. Лунный свет, льющийся из распахнутого окна. Всё вокруг дышало покоем.

Кроме теней, таящихся в углах.

Спина была влажной от пота.

Не желая никого будить, чтобы избежать сплетен, мол, королева чувствует вину за болезнь Марии, я наскоро обтёрлась губкой из тазика с водой, стоящего тут же, стараясь не шуметь.

И переоделась.

К счастью, здесь было принято класть на ночь рядом с кроватью новую рубашку и альхубас — халат на восточный манер с застёжкой спереди и длинными рукавами. Мой был сделан из парчи, украшен золочёным орнаментом по краю и по тёмно-синей ткани золотыми нитками были выполнены диковинные птицы.

Так что одеться собой было несложно. Приталенный, однако лишённый корсета, альхубас вполне годился, чтобы выйти из покоев.

Конечно, в нём нельзя принимать посетителей, кроме фрейлин. Но сейчас мне было не до церемоний.

Мои покои охранялись, но я выскользнула через чёрный ход. В старых замках и башнях всегда были обходные дороги.

Лунный свет струился из узких башенных окон, когда я пробиралась по каменному полу, устланному ковром.

Маркиз Сомбал, он же канцлер, был методичен даже в мелочах. Не пожалел мавританских ковровых дорожек для чёрного хода.

Зато сэкономил на страже. Здесь был всего один дозорный, и тот спал на посту, заглушив страх вином.

Каменные плиты коридора превращались в серебристые реки.

Казалось, я не шла, а плыла по заколдованной реке. Шла тихо, словно вор, крадущийся по спящему королевству.

Здесь, в тиши и темноте коридора стало чуть легче.

Мягкие бархатные туфли — альпархас — были почти невесомы, тонкая подошва их позволяла чувствовать каждую выемку камня, причиняя лёгкую боль, но я упрямо шла вперёд. Просто чтобы уйти подальше от спальни, таящей остатки моего кошмара.

Альбухус шелестел парчой, в ушах ещё стояло эхо моего собственного крика, заглушённого кошмаром.

Это был просто дурной сон. Он ничего не значил.

Но пальцы непроизвольно сжимались в кулаки. Я чувствовала это — холод вулканического камня под своей кожей, мерцание циферблата на груди. И его стрелки, отсчитывающие дни новой жизни

Я превращалась во что-то страшное. Другое.

В Чёрную деву — порождение этого мира. Его укор и наказание.

Бич и надежду.

Зачем герцог Каста подарил Бланке эти часы? Что хотел этим сказать: просто жест вежливости, диковинка, которая должна была развлечь новобрачную? И утешить её, пока супруг развлекался в постели фаворитки?!

Часы не были магическими. Я была в том уверена, просто чувствовала.

— Бланка?

Его голос заставил меня вздрогнуть.

— Что вы здесь делаете?

Почти обвинение. Действительно, что мне делать в тёмном коридоре ночью? Люди с чистой совестью спят крепко.

— А что делаете здесь вы?

Решила, что лучшая защита — нападение. Она же скроет моё смущение: герцог явно пришёл сюда из постели.

Без камзола, в полурасстёгнутой рубашке, открывающей крепкую широкую грудь. В глазах — тень усталости. И в руках — магический шар, в глубине его света тоже таилась тьма, она позволяла не выдать себя, но видеть достаточно, чтобы не упасть.

Я замерла, внезапно поняв глубину безумия своего поступка. Куда я иду и зачем, в такой час?! Если меня обнаружат, нас обнаружат в подобном виде, это равносильно признанию в измене. Король ещё жив, пусть и при смерти. Наверное.

— Я… Мне приснились ваши часы из чёрного вулканита, будто вы взяли и заточили меня в них. Подарили другой. Одну деву ради другой.

Что я говорю? Похоже на горячечный бред!

Но он внимательно слушал. Словно это было то, что он ожидал услышать.

Он стоял так близко, что я чувствовала тепло его тела сквозь тонкую ткань рубашки. Чувствовала его дыхание. Чувствовала, как его глаза скользят по моей шее, по губам, по дрожащим пальцам.

— Дайте мне руку. Вы горите!

Как объяснить, что мой жар не имел отношения к болезни?

— Я больна? Тогда не подходите ко мне.

Не верилось в чуму.

Я не могла заразиться. Просто не могла, потому что я и есть Чёрная дева, с приходом которой всё началось.

А с уходом которой всё это закончится?

Даже в полутьме я увидела вызов в его глазах. Он подошёл и взял за руку, так просто, будто имел на это право, будто это право было дано ему задолго до того, как я появилась в теле Бланки.

Я наскоро порылась в её памяти (уже в который раз!), но не нашла ничего подобного. Герцог Родриго Каста не был ей интересен, как и она ему.

— Уйдём отсюда, нас могут заметить, — коротко произнёс он.

Положил магический шар в нишу у окна, и тот тут же погас.

И продолжил держать меня за руку. Крепко, без права на отступление.

В тоне герцога, в его решительных жестах что-то настораживало, что-то резало слух, но я была неспособна сейчас думать. Понимать, что не так.