Чтение онлайн

Ничто никогда не было таким драгоценным.

И тут почувствовала странную тяжесть в животе.

— Почти восемь дней, ваше величество.

Я заметила, как Ирен стоит в стороне, прижимая руки к груди и едва сдерживая слёзы.

Я протянула ей руку, и она благоговейно склонилась к ней, коснувшись моей горячей ладони своим холодным лбом.

— Это была чума? — спросила я главного лекаря.

Пожилой седобородый коротышка важно кивнул.

— Опасность миновала, ваше величество. Благодарю Господу нашему и моим скромным усилиям ваше величество почти здоровы, болезнь оставила лишь одно пятно на безупречной коже вашего величества. Но, возможно, оно уйдёт.

Говоря это, коротышка засмущался, — заметила я и как переглянулись Мадалена с Деузой.

— Что за пятно и где? Немедленно говорите!

Осмотрела руки — чистые. Худые, как веточки, с прорисованными синими жилами, будто реками, ручейками бегущими по засохшей некогда пустыни.

— Где? — прошептала я.

Оголять живот и грудь при посторонних немыслимо.

Но что за пятно ещё?!

Болезнь ушла, я чувствовала, что она покинула моё тело, нехотя, будто расставаясь с вожделенным призом, но какая-то сила закрыла за ней дверь, наказав не возвращаться.

— Вот здесь, — пролепетала Ирен, показывая на себе. Чуть ниже ключицы слева.

Деуза подала мне кубок с гранатовым соком, и я жадно осушила его до последней капли.

Жизнь пошла своим чередом.

И всё же мне предстояло многое узнать.

Например, о том, что Мария почти поправилась.

Что чума отступала по всему королевству, и скоро двор надеялся вернуться в столицу.

Что несколько придворных таки скончались и были наскоро захоронены на монастырском кладбище.

Но никто из тех, с кем я общалась довольно тесно.

Я никак не решалась спросить о герцоге Каста.

Дождалась, пока лекари оставили меня отдыхать, осведомилась о Фабии.

— У неё теперь судорога на правую половину лица, — вздохнула Мадалена. — Но в целом она здорова и готова служить вашему величеству.

Я хотела было сказать, что Фабии лучше восстановиться рядом с мужем, но по выражению лица Ирен поняла: здесь отлучение от двора, тем более от должности при королеве накануне её воссоединения с королём, сродни опале.

И пожалела беднягу.

— А что этому окаянному пересмешнику сделается?! — всплеснула руками Ирен, стоило мне спросить о Сирусе.

Мадалена отправилась принести клетку с попугаем.

Его весёлая сквернословная болтовня скорее вернёт меня к жизни.

— Как герцог Каста? — шёпотом спросила я Ирен, когда мы остались одни.

Молочная сестра села ближе, делая вид, что поправляет складки на моём покрывале.

— Болел, но тёмные маги быстро поправляются. Его лихорадка длилась не больше двух дней. Никакая зараза его не берёт!

В сердцах добавила Ирен, и я накрыла её руку своей. Наши взгляды встретились, и я увидела, что моя молочная сестра всё понимает.

Догадывается о ночи накануне моей болезни, что я провела вместе с ним.

— Подай зеркало. Хочу посмотреть на пятно.

Ирен поджала губы.

— Неси, говорю же!

Что же там такое!

Пока Мадалена не вернулась, я быстро спустила с одного плеча рубашку и увидела тёмное пятно.

Небольшое. Размером с пятирублёвую монету.

Приметное издалека.

В очертаниях его глянцевой черноты можно было различить очертания летящей птицы — как у герцога Каста.

За одним исключением — у него оно красное и с рождения.

Я подняла глаза на Ирен — и заметила в её отражение своей тревоги.

— Скажу, что это знак от Господа нашего. Что я как птица вернулась в этот мир, потому что имею высшую цель. Я должна родить наследника.

И перекрестилась.

Для вида.

Богохульство или насмешки над религией здесь не прощались.

Даже моя молочная сестра, моя главная помощница вдруг может решить, что я одержима демоном.

— Аминь, да будет так, — поддакнула Ирен.

И снова посмотрела так, будто хотела что-то добавить.

Но не посмела.

Кстати о них.

Демонах.

— Я бы хотела написать записку Паскуалю. И где Идалия? Чем занята?

Ирен переключилась на свою излюбленную тему — соперничество с цыганкой.

— Кто её знает. Я говорила, ваша милость, подозрительная она. Пока вы хворали, пока мы с Мадаленой по очереди дежурили у вашей постели, она отлучалась за ворота замка. По ночам.

— И что?

Виделась с братом, должно быть.

Я не могла винить цыганку за то, что она боялась заразиться.

— И травяные отвары какие-то делала. Но я ей сразу сказала: не смей с ними к моей королеве соваться. Скажу кардиналу, он вмиг объявит тебя еретичкой и ведьмой. И поделом!

— Понятно. А где она сейчас?

— Переодевается. Явится, раз вы на поправку пошли, — бурчала Ирен, и в этот момент дверь моей спальни отворилась.

Вошли Мадалена с клеткой Сируса в руках и Идалия, смотрящая вокруг с таким видом, будто она войну выиграла.

— Сукины дети! Что расселись — работать! — заорал жако, завидев меня.

И радостно захлопал крыльями, а потом принялся танцевать на жёрдочке, махая головой.

— Я по тебе тоже соскучилась, — улыбнулась я и, откинув полог, попыталась встать на ноги.

Комната поплыла, ноги были словно не мои. Ватные, негнущиеся, но я отвергла всякую помощь.

Если не смогу дойти до окна, где клетка стоит, какой с меня толк?

— Ваша милость, я буду вечно служить вам, не щадя живота, — шепнула Идалия, а когда я посмотрела на неё, сделала знак, что сейчас не время.

Балансируя руками, идя будто по снегу, так было холодно босым ногам, я добралась до окна и рухнула в кресло рядом с клеткой попугая.

Я справилась.

Сама. Без посторонней помощи!

Надо привыкать рассчитывать только на себя!

— Приготовьте купальню. И платье. То самое, тёмно-синее. Хочу выйти в сад.

Мне было душно в комнате, которая ещё хранила ароматы болезни и проливных потов. Несмотря на сменное постельное бельё, несмотря на ароматические травы, которые воскуривали в небольших, круглых чашах, стоящих в разных углах моей спальни.