Чтение онлайн

— Аминь!

Мы все перекрестились.

По обычаю.

Я заметила, что граф скользнул рассеянным взглядом по фрейлинам, высматривая молодую вдову.

Вероятно, теперь у них было бы больше тем для разговора.

И для совместных молитв о душах ушедших.

— Весьма опечалена, ваше сиятельство. Вы ведь теперь маркиз Сокуза, верно? Новый глава вашего дома?

Я подала ему знак подняться.

Мы медленно пошли по дорожке.

Я помалкивала, время от времени посматривая на собеседника. Казалось, он был погружён в свои невесёлые мысли и лишь из вежливости поддерживает разговор.

О погоде, о скором отъезде из этого проклятого замка.

Обо всём, кроме действительно интересного.

— Я получила ваше письмо накануне болезни.

Это следовало обсудить сейчас.

Но ответом была тишина. Вязкая, предгрозовая.

Будто графу требовались силы для этого разговора.

Мы как раз вошли под прозрачные своды розария. Здесь всё оставалось так, как я помнила по приезде.

Тогда я слышала разговор графа и Глории — сестры Марии.

Когда я спросила его о ней, чтобы подтолкнуть к откровенности, он едва заметно поморщился

— Невыносимая желчная девица! Да ещё и завистливая!

— И всё же, когда-то вы были к ней благосклонны, — с улыбкой заметила я, наблюдая за графом исподволь. — И чума не коснулась её. Может, вы преувеличиваете?

Я говорила, а он едва меня слушал. А потом посмотрел пристально. Бездонно, и тихо сказал:

— Разрешите поговорить с вами наедине, ваше величество.

Я сделала знак Идалии и Ирен оставаться на месте, а сама отошла за куст из жёлтых роз. Но так, чтобы видеть фрейлин, а они видели меня.

Надо быть крайне осторожной. Всюду расставлены ловушки.

Но внутри меня зрела уверенность, что сейчас мне ничто не угрожает.

Но всё может поменяться.

И наверняка поменяется.

— Это непозволительно, ваше сиятельство, — голос мой дрогнул. Я не желала отталкивать сторонника, но и давать ему авансы не следовало. — Вы не уже меня знаете, что вокруг много ушей и глаз. И что его величеству донесут, что я делала и с кем общалась. Не хочу быть обвинённой понапрасну в том, что и в мыслях не было!

Полагала, что отповедь его отрезвит. И намёк на обвинение в измене королю, а это равносильно государственной, развяжет язык.

— Мои фрейлины могут сесть поодаль и не услышат нашего разговора. Но мы должны быть на виду.

Однако я ошиблась.

— Ваши фрейлины всё донесут. Одна из них шпионит в пользу герцога Каста.

Тут он мельком посмотрел на Идалию.

— А вторая, ваша любимая вдова — в пользу маркиза Тавора. Здесь все получают деньги за вовремя развязанный язык. И ваше письмо…

— О нём я и хотел говорить с вашим величеством. — Он наклонился ближе. — И не только. Прошу вас, я рискую, но ради вас.

Он едва дотронулся до моих пальцев.

Я ощутила слабую искру. Похожую на разряд тока, на знак. Предупреждение.

Но не о намерениях графа, я будто прозондировала почву и тут же поняла, что мир вокруг безопасен.

Пока что.

Граф или уже маркиз говорил правду. Намерения его были именно теми, что он сейчас произнёс.

— Хорошо.

Я подошла к фрейлинам, обе сделали книксен, хотя до того продолжали обмениваться светскими колкостями.

Соревновались в своей преданности мне.

— Настало время её показать. Не на словах, а на деле. Стойте здесь, смотрите в оба. Дайте знак, если кто-то приблизится.

Ирен кивнула, в её глазах, серых, похожих на глаза волчицы, сверкнула искра. Готовность умереть на этой дорожке с кинжалом в руке.

Фанатичная верность.

«Такая убьёт вас, если будет верить, что так будет лучше», — говорили чёрные глаза Идалии.

Но сейчас мне были необходимы все оттенки этой самой преданности.

— Я рассчитываю на вас обеих, — произнесла тихо и вернулась к графу, давай ему знак отойти к беседке, закрытой от любопытных глаз плющом.

Когда мы оказались одни, я присела на скамью. И граф устроился рядом.

Слишком близко, что только руку протяни и коснёшься его щеки.

— Мне непривычно называть вас маркизом. Вы для меня надолго останетесь графом Феррейра.

Я произнесла это лишь затем, чтобы скрыть смущение от его бесцеремонной близости.

Мы сидели, огороженные от всего мира.

Вокруг стояла тишина, пели певчие птицы, и, казалось, весь мир тихо созерцает.

Восстанавливает силы, заново учиться радоваться жизни.

Как мы все после этой болезни.

Каждый понёс потери.

Голос каждого изменился.

И это объединяло. Извиняло некое нарушение этикета, которое после будет казаться наглостью и вызовом.

Граф молчал.

— Я написал то письмо, — начал он, — в нём была правда.

— О герцоге Каста? — ещё тише сказала я, чувствуя, что щёки полыхают. Опустила голову, сжав руки на коленях, чтобы граф не посмел завладеть одной из них.

Мы все изменились после эпидемии, но это не означало, что границ не существует.

И что тень герцога не стоит за моей спиной.

— О моих чувствах к вам, ваша милость.

Он произнёс это так ласково, так интимно, что его слова проникали в мои вены, как сладкий яд, затуманивший разум.

— Но не только о них, верно? Вы знаете, что я замужем. — Слова давили горло.

«Это неправда», — шептала каждая клетка моего тела. Её тела, Бланки.

— За вашим королём. И я не могу ответить вам на чувство. Так что прошу, не говорите о нём больше. Кто-то может услышать и истолковать ваши слова превратно.

— Я никогда ни словом, ни жестом не оскорблю вас, моя королева, — с жаром воскликнул граф и всё-таки решился.

Быстрым движением схватил меня за руку, всё ещё сжатую в кулак, и поднёс её к губам. Дыхание его было горячим.

Голос медовым.

— Вы хотели сказать мне что-то о герцоге Каста, — задыхаясь от страха, проговорила я. — Предупредить… Я слушаю.

И тут заметила краем глаза быстрое движение у входа.

Вскочила на ноги, но было уже поздно.

Не успела.

Моя рука всё так же была в руках графа, который посмотрел на меня недоумевающим взглядом.