Проза

Горжусь всеми закрывшимися за мной дверьми. Дверьми, которые я закрыла сама. Если бы не они, я продолжала бы ждать, с надеждой прислушиваться: не он ли стучится? «Да, это точно он! Сейчас обнимет, извинится поцелуем и шепнет одними губами: “Пакуй чемоданы, мы уезжаем”. Он вернулся, я так счастлива!»…

Не помню, сколько дней шел этап. Но хорошо помню плачущую вместе со мной бабушку. Уши мои совсем отмерзли, а она их растирает. Я стремлюсь к печке, но говорят – нельзя, хуже будет. А что значит «хуже», если я и так тела не чувствую, совсем окаменело от мороза. Несколько моих сверстников в этом этапе…

– Мы живем в эпоху становления рынка, понимаете ли вы это? – повторяет директор и прикуривает другую сигару. – Можно докурить? – торопливо спрашиваю я и, не дождавшись разрешения, всасываю шоколадный на вкус дым. «Гавана»? Явно не «Гавана». Доминиканское дерьмо по десять долларов за штуку. Слишком…

Я знаю. Но иду в Джвари с этой надеждой: остаться там хоть на несколько дней. Так уже случалось со мной и раньше: вся жизнь сходилась к одному почти неисполнимому желанию. Но казалось, если оно не исполнится — жизнь не состоится. Отец Давид шел впереди по крутому склону. Потом остановился, впервые…

* * * Снился тот самый сон, что мучил его последние недели: Сергей ехал на машине по пустыне. Очень важно было успеть и доехать, но до куда, он не знал. Знал только, что времени в обрез, что не успевает, и машина опять встанет. И на этот раз придумал, сообразил, что следует делать. Пыльно оранжевая…

И ничего, даже кашля не было, сопли только и текли, ну а как здесь, при сопливой зиме, да без всяких вовсе последствий существовать? Батарея за рекой, и не одна, крушила остатки крупного немецкого соединения, вся бригада из села поддерживала ее огнем и всем, чем могла. Снаряды и заряды возили, но чаще…

Редкий вечер бывали Заплатины на скамейке одни. Все к ним кто нибудь да лепился, грелся возле них. И насмешливо щурила узкие глаза, совсем их в щелки топила от удовольствия общения с людьми Татьяна Финогеновна, рот ее широкой скобочкой, каковой имел бес, что «под кобылу подлез», — рот этот, со складочками…

- Ур-ра! Зрители подзадоривают его криками, над его головою кружится, сверкая, золотой шарик палки, на полях панамы - чёрные пятна погасших угольков, чёрной змеёю развевается под его подбородком развязавшийся галстук. Но человек этот ничего не видит и, кажется, не слышит, у него цель храбреца мальчишки:…

Однако парень, стоявший за мной, подтолкнул меня. — Тебя вызывают. Я нехотя вышел. — Бегом в штаб, — сказала писарша. — Там твой отец приехал. Кажется, первое, что я почувствовал, была какая-то пустота. Наверно, я просто не в состоянии был соединить с собой то, что она сказала.…

навеки. заезд дело вот в чем когда ты поскальзываешься, усталый, как заведенная виктрола (помнишь, что это такое?) и едешь в центр и смотришь, как ребята лупят друг друга а пышные блондинки сидят с другими и ты уже стар, как дурик из кинофильма сигара торчит из черепа, жирное брюхо но нет денег нет…

И вдруг быстро прибавляет: - Постойте, - в каком ухе звенит? - В правом, - отвечаю я. - Нынче они не поедут... - Вот и не угадали! А я было про мужика своего загадала. Боюсь, обморозится... И, увлеченная думами о вьюге, Федосья начинает: - Так-то на сороки было, на сорок мучеников. Вот,…

Володя наконец справился с ботинками и, подрагивая от обиды ноздрями, глядя прямо перед собой невидящим взглядом, вышел из сарая. Он готов был отказаться от рыбалки и тут же разреветься, но он так ждал этого утра! За ним нехотя вышел Яшка, и ребята молча, не глядя друг на друга, пошли по улице. Они шли…

Алмас. Как говорил Карам - певец любви: "Глаза слезой залиты, А сердце полно горем. И если моря превратишь в чернила, А все леса - в перья, То все ж писцам не описать моей тоски о милом..." Яхши. Алмас, возьми вот этот коран. Стань лицом к Мекке и клянись богом, что меня не выдашь.…

- Выпей чего-нибудь, - советовали ей, - а то, не дай бог, подавишься. Кто-то предложил ей подержать бутерброд, но она не соглашалась выпустить его из рук, судорожно вцепилась в него пальцами. Ей налили вина, и все смотрели, как она пьет, а через мгновение вновь послышался ее голос. Никто не пытался…

Две с лишним тысячи лет назад уже жил Архимед, а затем Платон, а тысячу лет назад жил Авиценна, а триста лет назад — Ньютон. Неподалеку от этого замка был Наумбургский собор и в нем статуи, сделанные неизвестным мастером в XIII веке. Имя мастера не сохранилось, а имя женщины, которую он лепил, сохранилось.…

Андрей подумал о том, что она слишком "реальна", что такая женщина не сможет дать ему то, чего он хочет: душевного тепла и нежности, радости от общения с нею. Отвечать ей он не стал. Третье письмо было от рижанки, хорошенькой рыжеволосой женщины с голубыми глазами тридцати восьми лет. "Приветик! :)…

Итак, в судебной камере находились шестнадцать арестантов, судья и два судебных пристава. Судья, как выяснилось, исполнял одновременно и обязанности секретаря. Свидетелей не было. Граждан Ниагара-Фоллс, которые могли бы тут увидеть воочию, как в их городе совершается правосудие, также не было. Судья…

Помощник вынул из потертого, заштопанного кошелька две десятифранковые бумажки в шрамах и одну пятифранковую, еще кровоточащую. - Может быть, двенадцать? - робея, предложил он. Контролер показал три пальца, что означало тридцать. Помощник тяжело вздохнул. Под ногами у себя он увидел лицо патрона.…

Глава семнадцатая: Конференция ПСР в Лондоне. - Итоги революции 1905-1907 годов. Разоблачение Азефа. - Поездка О. С. Минора в Россию и арест его.- Арест Брешковской и Чайковского.- Шишко и Волховской в годы революции. - Правое течение в ПСР. - Начало "психологического отрыва" Савинкова …

– Да. – Так, так. Вот ящичек с ключами, который мы согласно распоряжениям должны передать вам. Обескураживающее предложение, если можно так сказать. Нажмите одновременно на эти две кнопочки. Он откроется. Большой ключ от главных ворот. Говорят, этим ключом ваша пра-пра-прабабушка прибила насильника.…