Проза

Полковник колеблется на пороге Дворца. Он уже здесь бывал? Он верно служил старому режиму, познал мимолетные почести в похожих декорациях: в те дни все статуи стояли целые во всех нишах всех дворцов в стране. Он колеблется, словно боится запачкать мраморный пол жидкой, почти кремообразной грязью, налипшей…

Однажды второвский приказчик отдела обуви Семен Петрович Благов явился к приютскому наставнику учителю Фёдору Ивановичу Голохвастову: — Желаю взять опёку над Зимним! Как он? Лицом-то смазлив, а сметлив ли? — Вполне. Хотя и тихоня. В тихом омуте всегда черти сидят… — Ничего! Воспитаем! Будет мальчиком-грумом.…

2 Художник Тициан был неправ. В Египте звенят тополя — серебряные и простые. И Мария везет младенца в скрипучей детской коляске с протертым верхом из кожзаменителя. А Иосиф, добрый лысый еврей, плетется чуть в стороне и бормочет невпопад Пастернака. — Египет? Ты это брось, — сказал крестный. —…

С тех пор варан поселился в моей холостяцкой квартире. Мама с фотографии на стене грустно наблюдала за тем, как изменились наши комнаты, из которых постепенно ушел уют; как стали потихоньку исчезать вещи (я был вынужден продать несколько семейных реликвий, пока не нашел работу). Если вы, граждане следователи,…

Телефон Хэдли зазвонил. – Вам помочь? – спросила продавщица. Хэдли почувствовала, что женщина с Prada наблюдает и за ней, осуждая ее за неумение заказывать капкейки. Она положила телефон в карман и резко отчитала: – Две дюжины шоколадных с зефиром, две дюжины клубничных, дюжину красного бархата…

Конечно, может быть, мы не так дорожили бы каждой молекулой тепла, если бы наши харчишки были погуще. Но шла война, на которую мы, шестнадцатилетние и семнадцатилетние мальчишки, пока еще не попали. По студенческим хлебным карточкам нам давали четыреста граммов хлеба, который мы съедали за один раз.…

«Объективное» искусство требует отсутствия автора в его произведении. Автор не должен сообщать своему читателю, что такой-то его персонаж положительный, а другой – отрицательный, что одному нужно подражать, а другого презирать или ненавидеть. Как только читатель обнаружит в произведении некую поучительность,…

Однако под градом штрафных задач порядок в классе мало-помалу восстановился; и учитель, наконец усвоив имя Шарля Бовари, — после того как он заставил его себе продиктовать, называя букву за буквой, и произнести вслух, — приказал бедняге пойти и сесть на скамью лентяев, у ступеней кафедры. Тот двинулся…

— Встаньте, — повторил учитель, — и скажите, как ваша фамилия. Новичок, запинаясь, пробормотал что-то совершенно неразборчивое. — Повторите! Снова послышалось бормотанье, заглушенное хохотом и улюлюканьем всего класса. — Громче! — закричал учитель. — Громче! И тогда новичок непомерно широко…

Под градом окриков порядок мало-помалу восстановился, учитель, заставив новичка продиктовать, произнести по складам, а потом еще раз прочитать свое имя и фамилию, в конце концов разобрал слова «Шарль Бовари» и велел бедняге сесть за парту «лентяев», у самой кафедры. Новичок шагнул, но сейчас же остановился…

— А я вдовец, — заявил Бувар, — и детей у меня нет. — Может быть, это и к лучшему. А впрочем, одиночество под конец становится тягостно. На набережной появилась уличная девица под руку с военным, черноволосая, бледная, с рябым лицом. Она шла вперевалку, опираясь на руку солдата и шаркая туфлями по…

– Встаньте! – сказал учитель. Новичок встал, каскетка упала на пол. Весь класс захохотал. Новичок нагнулся и поднял каскетку. Сосед подтолкнул ее локтем, она упала; он поднял ее еще раз. – Да отделайтесь вы от своей каски! – сказал учитель: он был человек остроумный. Школьники так и покатились…

Но вот под градом наказаний понемногу восстановился порядок, и учитель наконец разобрал слова: «Шарль Бовари», заставив новичка продиктовать себе это имя, произнести его по буквам и вновь перечитать, а затем приказал бедняге сесть на «скамью лентяев» у самой кафедры. Новичок двинулся с места, но тут…

Наступила ночь. Сняли велариум [12] , протянутый над аллеей из кипарисов, и принесли факелы. Дрожащее пламя нефти, горевшей в порфировых вазах, испугало на вершинах кипарисов обезьян, посвященных Луне. Их резкие крики очень смешили солдат. Продолговатые отсветы пламени дрожали на медных панцирях.…

Бежать хотели давно. Но терпели. Непонятно было, как и куда. Ясно, что в город — кто решается уехать, уезжают туда. Но куда там? Шароебиться по помойкам? Тыкаться в незнакомые двери, ныкаться по переулкам? А здесь — дом, семья, работа. И то, и другое, и третье на ладан дышат, но все же. Это Ларе стало…

– «Эмос», «эметерос» – «мой», «наш». Трое учеников тихо и застенчиво повторили за учителем. – «Сос», «иметерос» – «твой», «ваш». На ее взгляд мужчине за трибуной было уже больше тридцати пяти. Тело некрупное, отчетливые контуры губного желобка и бровей. В уголках губ играла слабая улыбка, сдерживающая…

Глава 2 До дома он не доехал. Очнувшись в незнакомой комнате с глухо зашторенными окнами, он чувствовал себя — ну да, как тогда после ранения, больше ни с чем не сравнишь. Протеза не было, колено чуть ныло, но сильнее ныл затылок, и он дернул рукой, чтобы потрогать голову, и вдруг понял, что рука…

Господин Мириэль прибыл в Динь вместе с пожилой девицею, м-ль Батистиной, своей сестрой, которая была моложе его на десять лет. Их единственная служанка, г-жа Маглуар, ровесница м-ль Батистины, бывшая прежде «служанкой господина кюре», получила теперь двойное звание: «горничной м-ль Батистины» и «экономки…

Поместите человека, которому свойственно мыслить, среди людей, которым это не свойственно, и через некоторый промежуток времени, в силу непреодолимого закона притяжения, все темные умы будут робко тянуться к этому сверкающему уму. Одни люди подобны железу, другие — магниту. Клод был магнитом. Не прошло…

В дверях, в окнах, в слуховых оконцах, на крышах домов кишели тысячи благодушных, безмятежных и почтенных горожан, спокойно глазевших на Дворец, глазевших на толпу и ничего более не желавших, ибо многие парижане довольствуются зрелищем самих зрителей, и даже стена, за которой что-либо происходит, уже…