Чтение онлайн

Я подошел к кровати. Она дрожала. Мелкая, противная дрожь сотрясала всё тело.

— Эй, — я опустился на край кровати, нарушая все мыслимые границы приватности. — Анна, что с тобой?

Она с трудом разлепила веки. Глаза были мутными, влажными, с полопавшимися капиллярами.

— Максим... — прохрипела она. Голос, обычно звонкий, звучал как скрежет наждачки по металлу. — Мне кажется, моя операционная система полетела. Синий экран смерти.

Она попыталась улыбнуться, но губы потрескались и дрожали.

— Где болит?

— Везде. Голова как будто в тисках. Горло... там битое стекло. И холодно. Почему так холодно? Мы не оплатили отопление?

Диагноз был очевиден даже человеку с дипломом архитектора, а не врача. ОРВИ. Грипп. Вирусная атака на главный элемент нашего эксперимента.

Я протянул руку и коснулся её лба.

Ошибка. Огромная ошибка.

Её кожа была сухой и обжигающе горячей — но это меня не остановило. Моя ладонь, прохладная после умывания, легла на её лоб, и Анна инстинктивно подалась навстречу этому прикосновению, выдохнув с облегчением. Тихий, почти стонущий выдох.

Что-то сжалось внизу живота. Неуместно. Неправильно. Она больна, у неё жар, а я...

Я провёл большим пальцем по её виску, убирая влажную прядь. Волосы были шелковистыми, даже спутанными от пота. Её щека оказалась под моей ладонью — горячая, нежная. Я почувствовал, как пульсирует жилка под кожей — быстро, тревожно.

Анна закрыла глаза и прижалась к моей руке всем лицом, как котёнок. Доверчиво. Беззащитно.

Моё сердце ухнуло вниз.

Я убрал руку резче, чем нужно.

— У тебя жар, — сказал я, и голос прозвучал жёстче, чем я хотел. — Высокая температура.

— Я умираю? — спросила она с драматизмом, который не смог убить даже вирус. — Если да, то удали мои последние сторис. Там я с патчами под глазами, это не тот некролог, который я хочу.

— Ты не умираешь. Ты заболела.

Я встал, чувствуя, как включается мой профессиональный режим "решение проблем". Нужно действовать. Нужно что-то делать руками, чтобы не думать о том, как она прижималась к моей ладони.

— Так. План действий. Первое: диагностика температуры. Второе: жаропонижающее. Третье: обильное питье. Четвертое: изоляция и покой.

— Ты говоришь как робот-медбрат, — пробормотала она, натягивая одеяло до самого носа. — У тебя есть функция "пожалеть"?

— У меня есть функция "не дать тебе сгореть от лихорадки". Я в аптеку. Тебе что-нибудь нужно? Кроме новых легких?

— Мороженое, — пискнула она из-под одеяла. — И мандарины.

— Я куплю лекарства. И, так и быть, мандарины.

Аптека встретила меня стерильным светом и очередью из двух чихающих пенсионерок. Пока я стоял, изучая витрину с разноцветными коробками, я поймал себя на мысли, что волнуюсь. Не раздражаюсь из-за срыва графика, не злюсь на форс-мажор, а именно волнуюсь.

Анна выглядела маленькой и хрупкой в этой огромной кровати. Без своего телефона, без макияжа, без брони из иронии она казалась... ребенком. И это вызывало странное желание завернуть её в одеяло и никуда не отпускать.

— Молодой человек, вам помочь? — Фармацевт, женщина с взглядом рентгена, вывела меня из транса.

— Да. Мне нужно всё от гриппа. Самое эффективное. Жаропонижающее, от горла, витамин С... — я запнулся. — И что-нибудь, чтобы... ну, чтобы стало легче.

— Для кого берете? — она хитро прищурилась. — Для жены? Или для девушки?

Я открыл рот, чтобы сказать "для соседки по контракту", но слова застряли в горле.

— Для девушки, — сказал я. — Она очень капризная пациентка.

Фармацевт понимающе улыбнулась и начала выкладывать на прилавок гору коробочек.

— Возьмите еще вот это, травяной сбор. И мед. Мужчины вечно забывают про мед, а он лучше любой химии душу греет.

Я вышел из аптеки с двумя пакетами. В одном была половина ассортимента фармацевтической промышленности, во втором — килограмм мандаринов и банка дорогого меда.

Вернувшись в лофт, я обнаружил Анну в той же позе. Она спала, дыхание было тяжелым, свистящим. Я тихо прошел на кухню.

Мои кулинарные навыки ограничивались стейками и пастой, но любой мужчина должен уметь сварить куриный бульон. Это базовый навык выживания, прошитый в ДНК. Я резал курицу, чистил морковь и ловил себя на том, что стараюсь не шуметь ножом по доске.

Когда бульон был готов, лофт наполнился запахом дома. Настоящего дома, а не декораций для съёмок. Запахом заботы, которую невозможно сымитировать никакими фильтрами.

Я налил его в большую кружку и пошел в спальню.

— Анна, — я мягко потряс её за плечо. — Подъем. Время процедур.

Она открыла глаза. Взгляд был расфокусированным.

— Максим? Ты еще здесь?

— А где мне быть? Я живу здесь. По контракту, помнишь?

Она попыталась сесть, но сил не хватило. Я подложил ей под спину вторую подушку, придерживая её за плечи. Сквозь тонкую ткань пижамы я чувствовал жар её тела.

— Выпей, — я протянул ей таблетки и стакан воды.

Она послушно проглотила.

— А теперь бульон.

— Я не хочу... — она отвернулась. — Меня тошнит.

— Надо. Хотя бы пару глотков. Это топливо. Без топлива система не перезагрузится.

Я сел на край кровати и поднес ложку к её губам.

Она посмотрела на меня — удивлённо, недоверчиво. Глаза блестели от жара.

— Ты меня кормишь? С ложки?

— Я оптимизирую процесс доставки питательных веществ. Открывай рот.

Она послушалась. Губы сомкнулись на ложке, и я почувствовал, как напряглись мышцы руки. Она втянула бульон, и капля осталась на нижней губе.

Я проследил взглядом за этой каплей. За тем, как она медленно скользит к уголку рта. Как Анна слизывает её кончиком языка.

Отвернулся. Набрал вторую ложку.

Это было слишком интимно. Слишком... домашне. Как будто мы не чужие люди, связанные контрактом, а... что? Пара? Семья?

Я кормил её медленно, стараясь не думать о том, как она доверчиво открывает рот, ожидая следующей ложки. Как смотрит на меня снизу вверх, благодарно и устало.

— Вкусно, — прошептала она после нескольких глотков. — Ты туда что-то добавил? Секретный ингредиент?