Чтение онлайн

Там, хищно поблескивая линзой, висела камера. И смотрела она прямо на кровать.

— Анна, — позвал я её, стараясь сохранять тон деловых переговоров, хотя внутри поднималась волна гнева.

Она появилась в дверном проеме с планшетом и наушником в ухе.

— Да? Ой, подождите секунду! — Она прижала палец к наушнику. — Сейчас не могу, у нас тут важные переговоры с соседом. Перезвоню через десять минут! — Она улыбнулась мне. — Сосед. Звучит мило, правда?

В любой другой ситуации я бы, возможно, оценил иронию. Но не сейчас.

— Вы говорили, что спальни — приватные зоны, — произнес я, кивая на камеру.

— Да, конечно! — ответила она с энтузиазмом. — Просто эта камера для... ну, для общих кадров. «утренний ритуал», знаете? Как мы просыпаемся, потягиваемся, красиво откидываем одеяло... Она не будет снимать ничего такого. Только эстетику!

Я смотрел на неё и пытался понять: она действительно не осознает абсурдности ситуации или притворяется ради контракта?

— Анна, я мужчина тридцати лет. Я сплю в боксерах. Иногда ворочаюсь. Иногда у меня с утра... не самое фотогеничное состояние. Вы правда хотите транслировать это на двести тысяч человек?

Она залилась краской. Румянец проступил сквозь тональный крем, и это было первое настоящее проявление эмоций за утро.

— Ну... не для этого же контента! — пробормотала она, отводя взгляд. — В пижаме или... в общем, прилично! Мы можем смонтировать...

— Искренность? — Я встал так резко, что она вздрогнула. Голос стал громче, чем я планировал. Жестче. — Анна, ты вчера говорила про искренность! Что люди хотят видеть настоящую жизнь! Так вот, искренность — это не когда ты снимаешь меня спящим! Искренность — это когда ты можешь посмотреть мне в глаза и сказать правду, не думая, как это будет смотреться в кадре!

Она моргнула, отшатнувшись. В её глазах мелькнуло что-то похожее на испуг.

Я выдохнул, прижав ладони к столу. Пальцы побелели. Чёрт. Я сорвался. Я никогда не срываюсь.

— Извини, — сказал я тише, потирая переносицу. — Просто... я не могу жить под прицелом. Мне нужны границы. Иначе я сойду с ума.

Она молчала секунду. Две. Потом кивнула.

— Хорошо, — выдохнула она. — Камеры в спальнях работают только когда мы оба согласны их включить. Для конкретных постановочных кадров. Договорились?

— И шнур я выдерну сейчас.

— Договорились.

Я подошел к стене и с наслаждением выдернул вилку из розетки. Красный огонек на камере погас. Первая победа в битве за личное пространство.

Через полчаса мы сидели за обеденным столом. Между нами лежали два планшета, блокнот, стакан черного кофе (мой) и чашка матча-латте с кокосовым молоком (её). От напитка пахло сладко и приторно.

Анна выставила камеру на штативе так, чтобы снимать нас сбоку — "профиль у вас героический, Максим, грех не использовать".

— Итак! — провозгласила она, нажав кнопку записи. Мгновенная трансформация: спина выпрямилась, улыбка стала шире, глаза засияли профессиональным блеском. — Мы составляем Конституцию нашего дома! Максим, как архитектор, наверняка любит всё структурировать, правда? Таблички, схемы, планы?

Структурировать. Я открыл заметки на телефоне. За ночь, пока она, вероятно, выбирала фильтры для фото, я составил подробный план организации быта. Восемнадцать пунктов. Четыре категории: личное пространство, общие зоны, бытовые обязанности, график съемок.

— Предлагаю начать с зонирования, — сказал я, стараясь не смотреть в объектив. — Каждому нужно личное пространство, неприкосновенное для другого... соседа.

— Ага, — Анна что-то быстро черкнула в красивом розовом блокноте, но её взгляд уже скользнул к экрану планшета, где всплывали уведомления. — А что насчет холодильника? У меня особая диета для съемок, плюс протеиновые коктейли, плюс добавки... Мне нужно много места для красивой раскладки продуктов.

— Разделим полки поровну, — отрезал я. — Две верхние тебе, две нижние мне. Отдельные контейнеры для скоропортящихся продуктов. И подписываем даты вскрытия упаковок. Я не хочу гадать, свежее молоко или уже биологическое оружие.

— А если я захочу приготовить что-то особенное для видео? — спросила она, не поднимая глаз от телефона. Пальцы летали по экрану с пугающей скоростью.

— Предупреждаешь заранее. Бронируешь кухню.

— Бронирую? — Она наконец посмотрела на меня. — Как в коворкинге?

— Именно. Утром с семи до девяти — общее время. С девяти до одиннадцати — твои кулинарные съемки. С одиннадцати до тринадцати — моё рабочее время, мне нужна тишина для расчетов. После обеда...

— Стоп-стоп-стоп! — Анна подняла руки, и её многочисленные браслеты звякнули. — Максим, ты сейчас серьезно? А если я захочу спонтанно приготовить панкейки в два часа дня? Потому что солнце красиво падает? Или в три ночи мне приспичит испечь кексы, потому что вдохновение пришло?

— Согласовываешь со мной.

— А если ты на встрече?

— Пишешь сообщение. Ждешь подтверждения.

— А если у тебя телефон выключен?

— Ждешь до вечера.

Анна медленно отложила ручку. На её лице было написано такое искреннее недоумение, словно я предложил ей общаться азбукой Морзе.

— Максим, — сказала она мягко, тоном психолога, работающего с тяжелым пациентом. — Ты понимаешь, что мы снимаем эксперимент о жизни? О живой, настоящей жизни, а не документалку о жизни роботов в условиях невесомости? Где спонтанность? Где дыхание момента?

Я сделал паузу. Технически она была права. Мой план превращал квартиру в казарму. Но как иначе выжить в одном пространстве с ураганом по имени Анна?

— Хорошо, — согласился я. — Тогда что ты предлагаешь? Как избежать хаоса?

— Давайте попробуем... просто жить! — воскликнула она и тут же схватила вибрирующий телефон. — Ой, секунду, это срочно! Рекламодатель по крему спрашивает про интеграцию!

И она пропала. Ушла в астрал. Глаза остекленели, пальцы застрочили ответ. Я сидел перед включенной камерой, чувствуя себя мебелью.

— Анна, — позвал я через минуту.

— Мм? — мычание, не отрываясь от экрана.

— Камера пишет.

— Да-да, сейчас! — Она подняла на меня глаза ровно на секунду. — Подписчики в восторге от твоего голоса, кстати! Пишут, что он "бархатный". Может, скажешь что-нибудь на камеру? Про твои ожидания?

Вот оно. Столкновение миров. Для неё жизнь — это поток контента. Прерваться на ответ подписчику важнее, чем договорить с живым человеком напротив. Это не неуважение, это... профдеформация. Она физически не может быть оффлайн.