Чтение онлайн

Чуть дальше тусовка помладше. Мы, как бы выросли. Нам надо уходить во взрослую жизнь, но похоже, здесь только Даня готов к этому.

Я точно нет.

Не было у меня квартиры, не было Егора и денег мало. Как только они все узнают, что отец меня скинул… Точнее я сама ушла от его содержания. Но тут выяснять никто не станет, как именно. Меня быстро забудут.

А интересно…

Я широко улыбнулась.

А что будет, если они всё узнают?

— Отец лишил меня квартиры и содержания, — сообщила я парню.

Теперь он не прятал сигарету. Данька, прищурившись, затянулся дымом и с ног до головы меня рассмотрел.

— Тем более, — улыбнулся он, так паршиво, так мерзко. — Тебе нужно задуматься, к кому податься. Через год уже поздно будет. Состаришься.

Я отобрала у него сигарету и выкинула в урну, не промахнувшись.

— Курить вредно, быстро состаришься, — рявкнула ему в гадкую рожу.

Данил, будто очнулся. Отшатнулся от меня, выпучив глаза.

— Пошутила насчёт квартиры и отца? Эл! Ну, куда ты?

Громко трещали динамики, выкрикивая какой-то бит, смешиваясь с визгом, хохотом и матом. Кто-то потягивал пиво из банки, кто-то щёлкал семечки. Казалось, вся ночная позорная история с полицией испарилась. Остался только кайф от выброса адреналина и повод для громких баек. И желание повторить ещё!

Я подошла, чувствуя, что чужая. Полина и Катя сидели на самом краю бордюра, что-то оживлённо обсуждали с парой знакомых парней. Полина, увидев меня, махнула рукой:

— О, зажигалочка пришла! Элл, иди к нам! Рассказывай, как дела.

— Без квартиры осталась и денег на карточке! — радостно сообщила я.

Тусня заржала дружно. И тут я заметила, как парни встрепенулись… Роль содержанки вакантна. Мне двадцать, тут многие старше и жили отдельно. Кажется, Данил уже меня с кем-то делил.

Тут надо сказать, что шлюхи и шлюхи из приличных семей друг друга недолюбливают. Всем бабам из нашей компании хотелось сесть папику или сынку папика на шею. Всем. И мне… До сегодняшнего вечера. Две или три особы были, которые собирались самостоятельно существовать, ну или на равных работать с мужчинами. И это не были Катя и Поля…

Я слабо улыбнулась и опустилась рядом с Катей, которая больше так резво со мной не общалась. Полина, чтобы узнать подробности моего краха и, конечно же, открывшейся перспективы стать содержанкой, протянула полбанки тёплого пива:

— На, героиня! Ты у нас звезда ночи! Пацаны до сих пор ржут от твоей вечеринки. Что реально всё отобрали?

— Да, — сделала глоток.

— И что делать собираешься?

— А что посоветуешь? — я с ехидной ухмылкой посмотрела на неё.

— С отцом помириться. В ножки пасть. Ещё год учиться, а ты выёбываешься.

— Точняк! — присоединилась Катька. — Всё нормально, побушует и простит.

— Я не прощу, он маму кинул, — я залпом допила банку.

Оглядела знакомые лица. Смех был искренним, но... пустым. Они не спрашивали, как я. Не спрашивали, что было потом. Не спрашивали, куда пропала утром. Им было весело вспоминать безумие на новоселье. Им не было дела до реальной цены этого цирка: потерянной квартиры, отчаяния, стыда, ледяного взгляда бабушки, пустого кошелька.

— Че, батя забрал ключи? Круто! — обнял меня Игорь, ему двадцать два. — Ну, посидишь у бабки, что такого? Зато прикол был! А то поехали ко мне.

— Егор твой друг, — грустно усмехнулась я.

— Ну и?

Это драйв, тусовки, вечный праздник без последствий. Моя настоящая боль была бы здесь чужеродным телом, испортившим всем кайф. Поэтому они дружно решили всё исправить или отвергнуть меня. Пока не знали, как действовать. Решат скоро. Вон, подруженьки уже отвернулись.

Телефон в кармане шорт завибрировал. Я незаметно достала его. Экран светился сообщением от Матвея:

"Элла, как ты? Хоть что-нибудь съела? Бабушка... не очень?"

Парень, с которым я переспала в состоянии дикого отчаяния и опьянения, чтобы отомстить Егору.

И почему-то именно ему я могла написать правду. Потому что он видел меня настоящую — пьяную, разбитую, потерянную. Потому что он не был частью этой тусовки, этого фальшивого веселья. И он спас мне сегодня жизнь. И мне казалось, я сейчас ему изменяла и делала больно вот таким поведением.

— Кто такой Матвей? — поинтересовалась Катя. — Напиши ему: "Сижу на спортплощадке с тусовщиками. Шумновато. Жарко. Бабка в ауте, папа квартиру закрыл, денег ноль. Чувствую себя полным дерьмом. А все вокруг ржут и вспоминают, как было «огненно»"

— Чистый, холодный глоток правды в этом удушающем зное фальши. Особенно про дерьмо. Да, Кать? — ядовито ответила ей, а Матвею написала:

"Спасибо, что спросил."

Ответ пришел:

«Держись там. Если что — звони. В любое время».

Я убрала телефон, глядя на Полину, она заливалась смехом, рассказывая, как мой отец закрыл квартиру и зло хрюкнул: «Когда вам бухло с двадцати одного продавать будут?»

Ну, да, будто это спасёт от алкоголя.

Данил пихал коктейль в банке. Я отказалась.

Сейчас вернуться к бабке. Написать Матвею, чтобы забрал к себе на квартиру. Мне нужен тайм-аут. Подумать надо. Неделю ни с кем не общаться и правильное решение принять. И может, маму найти.

****

Сгущались вечерние сумерки, наполняя воздух прохладой. Спортивная площадка пополнялась новыми людьми. К бордюру подъезжали крутые тачки: низкие, с затемнёнными стёклами, с глухим рокотом двигателей, похожим на рычание хищников. Музыка гремела всё громче, тяжёлые басы били, смешиваясь с визгом шин и громким смехом. До ближних домов далековато, нам всё сходило с рук.

Я стояла чуть в стороне, прислонившись к ещё тёплому металлическому фонарному столбу. Моя одежда в этой тусовке не была вызовом, а маскировкой под общий фон.

Мысль о Матвее вертелась в голове, настойчивая и тревожная.

Позвонить ему? Предложить... что? Прогуляться? Просто поговорить? Выпить кофе?

Эта идея манила тишиной, искренностью, которой не было здесь, среди этого грохота и фальшивого веселья. Он знал о моём стыде, утрате, страхе. Перед ним не нужно было притворяться героиней вечеринки.