Чтение онлайн

Он не дал мне нащупать это. Увильнул, собрав мои запястья вместе.

Под одеждой был пистолет…

Был? Или не был?

Я смотрела на профиль Матвея. Его взгляд всё ещё был прикован к пустой улице, а в его глазах читалось не просто облегчение, а жёсткая, нерастраченная энергия сопротивления. Но стоило ему посмотреть на меня, как взгляд смягчился, стал оценивающим, внимательным.

— Ты как? Что это было?

Его голос звучал уже по-другому — не жёстко, а тепло и по-настоящему заботливо. И в этом контрасте неожиданного спасения, где знакомый сосед вдруг стал незнакомым защитником, я ощутила невероятную хрупкость того спокойного утра, которое было всего десять минут назад.

Покачала головой, пытаясь собраться с мыслями, и смахнула предательскую слезу с ресниц.

— Я... Я не знаю... Они ехали за мной... Я испугалась...

Слабачка!

Матвей кивнул, и его рука на локте уже не сдерживала, а поддерживала.

— Как ты здесь очутился? — спросила у него.

— Завтракать иду, — пожал он плечами. — Здесь есть обалденное кафе. Пойдём, посидим, угощаю. Раз уже тебя так далеко унесло от закрытой квартиры.

И улыбнулся. А улыбка белоснежная, как рубашка.

— Сколько у тебя рубашек? — натянуто улыбнулась в ответ, вместе с парнем оглядываясь по сторонам, но вроде зримой опасности не было.

— Много.

Всё так навалилось, прошлось по мне катком. Но вроде вайб весенней беспечности я уловила, видимо на этом всё.

Тут надо вспомнить… Хоть что-то из прошедшей ночи. Передо мной не просто сосед стоял, мы как бы… Любовники. Раз так, он имеет полное право за меня заплатить. Кафе дорогое, а я теперь неизвестно, с чем останусь.

Мы, не сговариваясь, шли в сторону кафе. Моего. То есть Матвей тоже присмотрел это замечательное местечко.

— Вчера обратила внимание, что ты вроде снимаешь квартиру, — тихо начала разговор.

Он, будто полицейский, оглядывался по сторонам, но делал это как-то ненавязчиво, будто в форме его поведения уже запрограммировано навсегда такая функция — охрана и охота.

— Я рад, что ты вчера имела внимание, — он посмеялся.

А я обиделась.

Заметив это, Матвей взял мою руку, и сунул под свой локоть.

— Я командировочный.

— А откуда ты?

— Из Москвы.

— Кем ты работаешь?

— Ничего себе допрос, — он опять посмеялся и опять окинул округу взглядом.

Всё так же безлюдно, редко проезжали машины.

— Охранник.

— Я так и поняла. И что ты охраняешь?

— Тебя, — посмеялся Матвей и открыл дверь в кафе.

— Не смешно.

****

Войдя в элитное кафе, я ощутила резкий контраст с миром на улице. Здесь тишина была не пугающей, как на там, а стерильной, дорогой, обволакивающей, как плотный бархат. Люстры, рассеивающие свет золотистыми бликами первыми бросались в глаза. И хотя за окнами день, всё же здания старинные, ещё деревья росли высокие и тенистые, так что естественного света не хватало совсем. И мне очень нравились точечные светильники, выхватывающие столики из полумрака, как сцены в театре.

А на стенах штукатурка цвета влажного песка с прожилками из сусального золота. Пол — чёрный мрамор с белыми разводами, отражающий свет, как ночное небо. И запах меньше еды, больше ванили и увядающих пионов. Одним словом — шик.

Даже утром играл приглушённый джаз.

Здесь не кормили. Здесь создавали иллюзию, что я в эпицентре мироздания, где даже пылинки танцуют в луче света по моему велению. И хотя по статусу я далеко не догоняла до местного заведения, деньги для него я копила обязательно. Приходить сюда и пить кофе с круассаном — доставляли мне удовольствие.

Матвей ненадолго отошёл к охраннику в деловом чёрном костюме и вернулся ко мне.

И я в этот момент почувствовала, как страх растворялся в этой безупречной реальности. Даже воздух здесь казался пропущенным через шёлк. Кафе не просто укрывало, оно стирало следы улицы. Да ещё такой защитник рядом! С ним просто красиво рядом находиться, что говорить о его крутости.

И мы в этом кафе неплохо смотрелись. В месте, где даже туалет элитный. Правда, от того, что кафе небольшое, он не делился на женский и мужской, а был одной комнатой для всех. И туда я направилась сразу, а так как от страха ещё толком не отошла, почему-то тащила с собой Матвея. Когда опомнилась, уже было поздно.

— Это, конечно, ты круто придумала, — посмеялся он. — То есть, вчера не хватило?

— О, прости, я не об этом, — оправдалась я, но если честно, то всегда не против.

— Но я уже возбуждён, — посмеялся парень, закрывая золотистый замок.

Красивая розово-белая плитка, запах роз, и настоящие розы в стеклянной вазе. Унитаз золотистый и два таких же крана над длинной, чёрной мраморной раковиной.

И выступ, на который уставился мой сосед, а по совместительству любовник и спаситель.

— Я видела, что ты в кафе вошёл, сразу что-то охраннику показал. Ты полицейский? Это было удостоверение? — с интересом спросила я.

— Ничего себе, какая внимательная, — Матвей заворожённо покосился на меня.

— Отвечай, — потребовала я.

— Разрешение на ношение оружия.

То есть у него точно пистолет за поясом.

Выступ был небольшим, вроде как для постановки вазочек, диффузора и другой мелочи. Матвей очень быстро всё убрал на раковину и, с лёгкостью ухватив меня за талию, посадил на выступ.

— Моть, ты что?! — охнула я, а у самой заныло пониже живота.

Вот это страсть! Это такой напор! И телефон ни разу не достали… А я думала, что секс возможен только сквозь соцсети.

— Не бойся, — задыхаясь, сказал он, — камера за моей спиной. А такая полка для этого и предназначена — уверен.

Я как-то и не подумала, что тут скрытая камера, а он даже приметил где.

А мои ноги раздвинуты, и я обхватила ими его стройную, подтянутую фигуру. Задела голенью твёрдую кобуру.

— Только не касайся его, — строго предупредил парень, но при этом одержимый страстью.

Подумала, что не буду трогать оружие. Немного страшно, что Матвей вооружён огнестрельным оружием.

Рот не успела открыть, как его накрыли жёсткие губы парня.

И унесло меня. Безумно хотелось спрятаться, отдаться и не думать ни о чём, что неплохо у меня получалось. Сквозь тихий, хриплый шёпот: «Чулки! Как же в тему, малыш», и шорох расстёгивающейся ширинки, бряканья тяжёлого мужского ремня, я подалась навстречу. Трусики в сторону, его пальцы коснулись лона, а потом в меня вошёл член.