Чтение онлайн

— Эллочка? — голос Марины был удивлённым, но... спокойным. Слишком спокойным. Она поправила влажные пряди волос, как будто только что вышла из душа. — Ты что здесь делаешь?

Я застыла. Мозг отказывался воспринимать происходящее. Марина? Здесь? Сейчас? В мамином халате?

Я, конечно, слышала от бабки, что любовница… Но одно дело — услышать, другое — увидеть насколько тут всё запущено. И… Это же мамина одежда!

— Я... к папе, — выдавила, чувствуя, как немеют губы. — Он дома?

Марина мягко улыбнулась и пропустила меня внутрь. В квартире пахло кофе и... чужими духами. Не мамиными.

— Макс? Нет, его срочно вызвали на работу. Час назад уехал. А я... — она развела руками, демонстрируя свой халат и своё присутствие, — помогаю разобрать хлам на балконе. Знаешь, он тут столько всего старого накопил. — Её голос звучал неестественно бодро.

Я машинально поставила пакет с тортом на тумбочку в прихожей. Взгляд цеплялся за детали: папина куртка висела не на своём крючке, на полке вместо маминой вазы стоял какой-то безвкусный стеклянный шар. На вешалке висело лёгкое пальто Марины. Как у хозяйки.

— А своего халата нет? — я услышала свой хриплый и чужой голос. — Или то, что он брендовый, затмило предательство перед подругой?

Марина вздохнула, словно ожидала этого. Её лицо стало серьёзным.

— Элла, не надо так. Я знаю, тебе тяжело. Но жизнь продолжается. Твоя мама... — она запнулась, подбирая слова.

— Мама старается! — вырвалось у меня, и голос дрогнул от внезапной ярости. — Она борется! У неё куратор, он ей реально помогает! Она почти не пьёт! Она выкарабкивается! А ты... — ткнула пальцем в Марину, моя рука дрожала, — ты здесь! С ним! В её халате! Ты же была её подругой! Как ты могла?! А я бабушке ещё не верила! А ты уже переехала и наш балкон разбираешь.

— Заебали бегать по очереди! Мать была недавно здесь! У неё другой мужик. Она трезвая, если что. А мы… — Марина опустила глаза. Потом подняла. И в них не было ни капли раскаяния. Только усталое понимание и... что-то ещё. Что-то твёрдое. — Элла, жизнь — сложная штука, — тихо сказала она. — Я не оправдываюсь. Но мы с Максимом вместе. Уже… Что б ты знала, десять лет.

— Сука! — я схватила торт и швырнула в неё. Жалко, не попала, она увернулась.

Женщина напала на меня и схватила за плащ, потащила к двери.

Я от такого не сразу стала сопротивляться, а потом было поздно, меня вышвырнули.

— И мы ждём ребёнка!

Дверь захлопнулась перед моим носом.

Ребёнка? Папиного ребёнка? От Марины? Пока мама билась в алкогольном аду, пытаясь выбраться, он... они... Они маме изменяли ещё десять лет назад, когда я в пятый класс ходила!!!

Вечеринка. Разбитые бокалы, запах пива, громкая музыка, за которую я так корила себя... Куда-то улетело чувство вины, сменившись всепоглощающей волной горя и ярости за маму. За ту, кого предали двое самых близких людей.

Я отшатнулась и пошла вниз.

Ни слова. Ни крика. Только холод, сковывающий тело. Поворот. Рывок к двери. Рука сама нащупала холодную кнопку. Жаркий двор. Глоток воздуха.

Десять лет!

Я уходила из этого места навсегда. Печатала быстро отцу:

«Твоя беременная блядь сказала, что ты с ней уже десять лет. Ты омерзительный урод и предатель! На чужом горе своего счастья не построишь. Подавись своей квартирой! Бабушке и Алле я всё расскажу!»

Заблокировала.

Прочь от этого дома, пропитанного ложью и предательством. Прочь от женщины в мамином халате, которая ждёт ребёнка от отца. Прочь от своей ничтожной вины, растворившейся в куда более страшной боли.

****

Я ворвалась в бабушкину квартиру ураганом, сметающий всё на своём пути. Запах старых книг и лекарств, обычно такой уютный, сейчас резал ноздри. Бабушка сидела в своём удобном кресле у окна и вязала что-то спицами, очки съехали на кончик носа. Она подняла голову.

— Элла? Что случилось?

— Что случилось?! — голос сорвался на крик, и слёзы, копившиеся всю дорогу, хлынули потоком. — Папа! Папа и эта… Марина! Они вместе! Она у него живёт! В маминой квартире! В мамином халате ходит! И уже беременна! Беременна, бабуля!

Бабушка побледнела. Она отвернулась от меня, продолжив вязать.

— Я рассказывала вам об этом.

— Ты сказал: «вроде бы». А сама знала, что они вместе! Знала же! Видела! А молчала! Как и все! Ба! Они вместе десять лет…

— Весь в своего отца. Кобель, — фыркнула бабка. — Пусть бы мёртвого родила.

— Тьфу! — вырвалось у меня, естественно без плевка. — Да папа не в деда, а в тебя! Не захлебнись своим ядом.

— И тебе того же желаю, — усмехнулась старуха, и я подавилась словами.

Плечи опустились, тут много открылось уже во мне.

— Не проживите такую жизнь, какую я хлебнула. За вас молюсь, этих уже не изменить.

Видела, как бабушкины глаза наполняются слезами, но не могла остановиться. Боль была слишком сильной, гнев слишком яростным.

Я — обиженный ребёнок, брошенный родителями! И дело не в эгоизме, а в том, что меня реально кинули, с Аллой на руках. Не бабка, а я занималась уроками и сопровождала сестру везде. Когда мама пила, а папа блядовал.

— Он предатель! — выпалила я. — А вы все… вы все предатели! Маму не поддержали! Бросили! И ты тоже! Ты виновата! Виновата! А я повелась… Но я не буду такой. И Аллу надо забирать из вашего змеиного гнезда.

Я больше не видела бабушку. Видела только предательство. Кругом. Со всех сторон. Отца, Марину, весь этот мир, который допустил, чтобы мама страдала в одиночестве, а отец создал новую семью с лучшей подругой жены.

Ненависть, острая и жгучая, заполнила всё внутри.

— Я вас всех ненавижу! — выдохнула я, задыхаясь от слёз. — Всех!

Развернувшись, влетела в свою бывшую комнату. Хлопнула дверью, щелкнула замком.

Я рухнула на кровать, уткнулась лицом в подушку, которая все еще пахла домом, но теперь этот запах вызывал у меня лишь тошноту. Тело сотрясали беззвучные рыдания.

Все рухнуло. Окончательно и бесповоротно. Папа, бабушка, связь с прошлым, с детством — все превратилось в прах.

Рука сама потянулась к телефону. Сквозь слёзы видела расплывающийся экран. Не стала искать имя в списке, просто ткнула пальцем в иконку мессенджера и набрала первое, что пришло на ум. Короткое, кричащее от боли сообщение: