Чтение онлайн

«Всё кончено. Папа с подругой мамы. Она беременна. Во всём виновата бабушка. Маму никто не поддержал. Все предали. Ненавижу всех. Я одна. Во всём мире».

Отправила. Адресат — Матвей.

Телефон завибрировал почти сразу. Я, всхлипывая, протёрла глаза, чтобы разглядеть экран.

«Элл... Чёрт возьми. Я так волнуюсь. Ты где? Дома? У бабушки? Ты в безопасности? Ты не одна. Я здесь. Всегда. Скажи, где ты? Я вырвусь и сразу приеду».

«А я не хочу, чтобы ты приезжал!»

«Жаль».

Просто слова. Никакой мудрости. Но в них была такая искренняя тревога, такая готовность быть здесь и сейчас, такая... ненавязчивая поддержка. И это сердечко, которое он послал, оно не казалось фальшивым. Не таким, как у всех остальных.

Я всхлипнула, глядя на экран. Слёзы текли, но волна панического одиночества немного отступила.

Надо жить дальше.

Прижала телефон к груди, как спасательный круг. За дверью тихо плакала бабушка. В квартире отца праздновала свою победу Марина. Мама, наверное, боролась где-то со своими демонами, не одна, может с куратором.

Мир не рухнул. Он просто меняется. И мне надо бы...

Ещё что-то написал? Я улыбнулась и прочитала сообщение. Но оно было от Егора.

«Эл, привет. Ты как? Вчера было круто, да? Слышал, как оторвалась. Скучаю по тебе, солнышко. Встретимся? Выпьем кофе, как раньше?"

Егор. Тот самый, чья измена с козой Дашей разбила сердце. Ирония была горькой: пока я чуть не опозорилась в полиции и падала в объятия соседа, он гулял с новой пассией. И с Матвеем я из-за его измены…

Егор всё равно писал. Потому что знал, что я слабая. Потому что я всегда прощала.

Я смотрела на его имя, чувствуя, как старый знакомый яд: смесь обиды, тоски и глупой надежды, начинает проникать в кровь. Палец дрогнул.

"Привет. Жива. Тоже тяжело. О, я вчера погуляла! Так оторвалась, что сейчас невероятно».

Егор заткнулся. Думал я буду ныть в очередной раз, что с другой гулял?

Да, пошёл ты!

И вот оно время вечернее, и чувство подползающей ночи. Когда тусовки начинают движение.

Тут же затрещали другие сообщения. Групповой чат «Тусовка_не_спит». Фотография с ночного задержания.

"Элла, чего молчишь? Вечер удался же! Есть что вспомнить! Го сегодня ещё?

Барыга новый классный привёз...

"А песни! Мы же всю дорогу в автозаке пели!"

"Димон, ты помнишь, как ты требовал в отделении лупу для осмотра наручников?)))"

"Поль, ты вчера была огонь! Как ты того мента довела!"

Я читала, и странное оцепенение охватило меня. Вечеринка «удалась». Полиция, стыд, отец, бабушка, Матвей, закончившиеся деньги... Всё это тонуло в весёлом гуле сообщений. «Есть что вспомнить!»

Да. Вспомнить, как моя жизнь трещала по швам.

Но они видели только драйв, только адреналин. Им понравилось.

И я была частью этого безумия!

Звездой этого позорного цирка. И это ощущение — быть замеченной, быть «огнём», быть причастной к этому дикому, живому хаосу — было единственным теплом в ледяной пустоте.

Страх и ненависть, стыд, неловкость, пустая карточка... Все это вдруг отступило, уступив место одному простому импульсу: бежать. К ним!

Бежать от тишины бабушкиной гробницы. Бежать от своих мыслей. Бежать в шум, свет, в знакомый беспредел, где боль можно заглушить громкой музыкой, а стыд еще одной дозой адреналина или чего покрепче. Где любой позор превратиться в легенду тусовки.

Я вскочила с кровати. В ногах не было ватности. Тело, скованное апатией, вдруг ожило на волне этого дешёвого, но такого нужного азарта. Я распахнула коробку с косметикой, стала рыться в собранных чемоданах, ища подходящий наряд.

Перед зеркалом преображалась. Тонким карандашом подводила глаза, делая взгляд дерзким и безразличным. Румяна на скулах, чтобы скрыть бледность и следы недосыпа. Помада ярко-красная, прямо сигнальная. Взмахи кистью резкие. Я рвала, я метала. Я требовала движения. Движения!!!

Надела самое вызывающее из того, что нашлось в коробках: короткие шорты поверх чулок, облегающий топ, ветровку. Броские серьги. Туфли на каблуке. Готово! Надеялась, что не будет холодно ночью. А лучше, чтобы было жарко.

Ну, что Егор, я иду к тебе с новостями! И я сделаю это при всей тусовке.

Уверенная. Безбашенная. Готовая снова нырнуть в водоворот событий.

Последний взгляд на телефон. Матвей снова писал.

Но я выключила экран. Егор ждал. Друзья звали. Вечеринка продолжалась. Финансы, квартира, отец... Всё это могло подождать. Сейчас нужно было просто двигаться из тишины в уличный гул, из одиночества в толпу. Раз жизнь — дерьмо, то и я буду такой.

В прихожей Алла смеялась надо мной, жуя зелёное яблоко и держа в руках учебник.

— По наклонной? — посмеялась она.

— Люблю тебя, сестрёнка, — улыбнулась ей и поцеловала в щёку. — Учись, в Москву поедем!

— Ты бухнула что ли? — дурёха моя хихикнула.

— Нет. — Подмигнула ей и вышла из квартиры на свободу.

Я зашагала быстро, почти побежала навстречу ночи, которая, как я знала, не принесёт ничего хорошего, но которая хотя бы не была тишиной.

«Где сейчас? Пиши мне, пожалуйста».

«У бабушки».

Соврала.

В этот момент Матвей казался мне душнилой и совсем неинтересным. Казался...

День после обеда был даже жарким, не по-весеннему вовсе, а уже по-летнему, поэтому когда солнце клонилось к закату, то тепло всё ещё висело покрывалом над стадионом. И воздух ещё дрожал над раскалённым асфальтом баскетбольной площадки и покрывшейся зелёной травой мини-футбольного поля.

Пахло от Данила вонючим дезодорантом и сладковатым дымком от спрятанной где-то сигареты.

Тусовка кипела, как перегревшийся муравейник, за нашими спинами. А этот пристал, остановив на полпути к народу.

Я на грани, я пожалуй, опять выпью или нужно иное решение...

— Эль, знаешь, тачка будет, не вопрос. Бросай ты Егора, там бесперспективняк. Я один жить буду со следующей недели. У тебя жильё, у меня. Это уже взрослая жизнь.

Парни с криками гоняли мяч, не думая одеваться. Девчонки кучковались на новеньких скамейках и бордюрах, начиная кутаться в куртки. Откуда-то дыхнуло холодом.