Чтение онлайн

Звонок разорвал гнетущую тишину, как спасательный круг. Вибрация в кармане сумочки.

У меня есть телефон! Фух…

Чуть не выронила телефон, руки дрожали, когда нащупывала кнопку ответа.

— Привет? — голос сорвался, прозвучал хрипло и неестественно. Я плотнее прижала телефон к уху и ускорила шаг, но не побежала. Инстинкт подсказывал, что не стоило показывать машине, которая медленно ползла за мной в десяти метрах, что я в панике.

Упрямо смотрела прямо перед собой.

— Элл? Ты как? Ты где? Классно вчера оторвались! Все в восторге! — кричала в трубку Катька. — Мы даже отсидели в обезьяннике. Круть.

Голос подруги звучал, как обычно, бодро.

Интересно, откуда мне неприятности прилетело. Егор, вечно строящий из себя крутого, со связями среди бандитских группировок?

Ду, ну… Вряд ли.

Папа? Не такой уж крупный бизнес.

Мама?

О, да! Алкоголичка могла задолжать или ещё что-то в этом роде.

Это же целенаправленно выслеживали.

Аллочка!

— Ты меня слышишь?

— да, — еле слышно ответила Катьке.

— Я вычитала всё. Теперь знаю, что это называется — газлайтинг!

— Что за…

— Газлайтинг — это форма психологического насилия и манипуляции, при которой Егор, ой, прости, агрессор систематически заставляет тебя, ой, извиняюсь, жертву сомневаться в собственной памяти, восприятии реальности или здравомыслии. Цель — получить власть над тобой, подорвать твою уверенность в себе и сделать зависимой.

— Кать, что ты куришь? — выдохнула я.

— Ты отрицаешь очевидное. Он тебе в уши ссыт. Эта коза уже удалила фотки, Егорушка чист перед тобой. Типа мы не в курсе. Не верь! Мы в курсе! Ты не одна! Будет говорить опять, что ты всё выдумала, что такого не было. Но мы всё помним! Не изолируйся от поддержки, иначе он тебя сожрёт.

Именно в этот момент я увидела сквозь искажающее изображение стекло витрины: та самая тёмная машина не проехала мимо. Она остановилась в двадцати метрах впереди, на краю узкой улочки, под сенью разросшейся липы. Двигатель заглох. Тишина после его урчания показалась зловещей.

Задняя дверца со стороны тротуара открылась. Медленно, с тугим скрипом. Из машины вышел мужчина. Не просто вышел — вывалился, тяжело и неуклюже, как будто его тело было непослушным грузом. Он был высоким, грузным, в темной мятой ветровке. Лицо, обрамленное редкими грязноватыми волосами, с мешками под маленькими глубоко посаженными глазами. Его взгляд блуждал по улочке медленно, лениво, как у хищника, оценивающего территорию.

Затем этот взгляд остановился. На мне.

— Я перезвоню, Кать…

А собственно почему я скинула звонок? Папа?

Папа мог принять меры, полиция не рванёт меня защищать.

Дыхание перехватило. Мужчина не спеша потянулся к карману ветровки. И... почесал бок. Но движение было настолько неестественным, настолько нарочитым, что от этого стало только страшнее. Он потоптался на месте, шаркнул тяжёлым ботинком по брусчатке, словно разминаясь. А затем, не отрывая от меня глаз, пошёл.

Каждый удар подошвы о камень отдавался в висках. Расстояние сокращалось. Десять метров. Пять.

Господи!

Да у меня ступор!

Я уже видела крупные поры на его носу, блестящий от пота лоб, бессмысленную полуулыбку, обнажавшую желтоватые зубы. От него пахло потом, старым табаком и чем-то ещё.

И тут он остановился, рожа сменила гримасу, на недовольную и чутка удивлённую.

И я рванула прочь. Но успела только повернуться. Движение было слепым и паническим. Шаг назад, поворот. И я носом уткнулась в широкое плечо.

— Ох! Простите, — машинально вырвалось у меня, голос дрожал.

Я попыталась отшатнуться, но сильные руки неожиданно поддержали под локоть, не давая упасть.

Я подняла голову, ещё не видя, а только ощущая эту неожиданную опору. Передо мной стоял высокий, очень хорошо сложенный молодой человек, одетый с безупречной, чуть небрежной элегантностью: тёмные качественные джинсы, белая рубашка с расстёгнутым воротом, подчёркивающая линию сильной шеи, и красивая лёгкая куртка, похожая на пиджак. Выглядел, конечно, просто писк!

Его лицо было напряжено, взгляд, который, вероятно, был устремлён куда-то вдаль, теперь резко переместился на меня. Широко расставленные серые глаза, обычно насмешливые или спокойные, сейчас были прищурены и выражали мгновенную настороженность и... узнавание.

— Элла? — его голос, низкий и уверенный, прозвучал как гром среди ясного неба.

Матвей!

Сосед с верхнего этажа.

— Как ты здесь оказался? — прошептала я, не веря своим глазам.

Но это был он!

Выражение его лица стремительно менялось: мимолетное удивление сменилось резкой, холодной оценкой ситуации. Его взгляд скользнул с меня на мужчину в ветровке, который все еще стоял там, застыв, но его ухмылка исчезла, сменившись настороженным недоверием.

Матвей не отпустил меня. Напротив, его рука на моём локте стала крепче, словно защищая. Он негромко, но с такой железной интонацией, что дрожь в коленях сменилась каким-то чувством острой потребности защищаться, произнёс:

— Всё в порядке?

Этот вопрос был риторическим. Он был обращён не ко мне явно.

Его серые глаза, теперь холодные как сталь, уставились на мужчину. Взгляд Матвея был не просто грозным. он был разрушительным. В нём читалось абсолютное, не терпящее возражений: «Здесь ловить нечего».

Мужчина в ветровке почувствовал это. Его одутловатое лицо дрогнуло. Он отступил на полшага назад, и свиные глазки метнулись к машине. Там, за задним стеклом, смутно виднелись ещё две фигуры. Они не выходили.

Матвей был моложе, но его осанка, уверенность в себе, сама аура физической силы действовали как щит. Он не повышал голос и не делал угрожающих жестов. Он просто стоял, держа меня за локоть, и смотрел. Смотрел так, словно мог испепелить незваного гостя взглядом.

Напряжение повисло в воздухе густым, горячим маревом. Матвей медленно завёл свободную руку за спину. Будто хотел что-то достать.

Не-ет…

Нет!

Он вооружён?!

Казалось, секунды тянулись вечно. Затем мужчина в ветровке сдавленно хмыкнул, плюнул на брусчатку и, не сводя настороженного взгляда с Матвея, попятился к своей машине. Он открыл заднюю дверь и грузно ввалился внутрь. Дверь захлопнулась. Двигатель надрывно заурчал, и тёмная машина резко сорвалась с места, скрывшись за поворотом.

Не сразу осознала, что дышу. Так дело не пойдёт.

Я резко, прижавшись к Матвею, обняла его. И несмотря на то, что весь мир для меня сузился до звука удаляющегося мотора и твёрдой руки, сжимающей мой локоть, страх начал медленно отступать, сменившись любопытством.